По дороге на завтрак его зеленая мантия, накинутая поверх куртки, мелькала среди черных деревьев. В столовой он выбрал место недалеко от нас с Норри, но в нашу сторону старательно не смотрел. На занятиях переместился на любимую первую парту — в последнее время он сидел рядом со мной, наверху. Он будто хотел показать: «Ну вот он я, глядите, жив-здоров, отстаньте уже от меня!» А лицо… Я все думала, когда я видела у Рона такое же застывшее лицо, а потом вспомнила. В тот день, когда я продырявила ему ладонь ланцетом из драконьего железа, на лице Рона не дрогнул ни один мускул, он только крепко сжал губы, чтобы не выдать, как ему больно…
А после занятий он просто пропал, как в воду канул.
Только что шел впереди в сторону общежития, миг — и его след простыл. Я будто глупая курица носилась по дорожкам, едва ли не заглядывала под кусты. Но ведь Рон еще не совсем сошел с ума, чтобы устраивать игру в прятки. Нет, он обвел меня вокруг пальца, перехитрил. Сбежал тогда, когда ему это было нужно.
Куда же он отправился и зачем?
Никудышные мы с Норри дознаватели, вот что я скажу.
Она пыталась разузнать, не видел ли кто-нибудь Рона во второй половине дня. Оказалось, что многие видели, как он отправлялся к воротам, как вышел за них, углубился в торговые ряды — и все, дальше след терялся.
До вечера я вся извелась, но Рон как ни в чем не бывало явился на работу в лечебницу. Взъерошенный, на ботинках налипла грязь. Налил себе стакан воды и осушил большими глотками. Похоже, он как ушел после обеда, так и не присел, не перекусил.
И домашнего задания тоже не сделал! Последнее сильнее всего меня пугало: прежний Рон уселся бы за учебники в ураган, грозу и бурю.
Как же мне хотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть. Надавать пощечин. Или обнять крепко-крепко. Душа выворачивалась наизнанку, когда я смотрела на его бесстрастное лицо.
«Почему ты мне не доверяешь? Почему не расскажешь, что случилось? Вместе мы что-нибудь придумаем!» — мысленно кричала я.
И даже несколько раз открывала рот, чтобы произнести эти слова вслух, но Рон будто чувствовал — обжигал взглядом.
И я боялась, что, если заговорю, он просто развернется и уйдет, и разорвется даже та тоненькая ниточка, которая связывала нас сейчас.
Поэтому я терпеливо жду. Рано или поздно мы с Норри узнаем, что происходит. На крайний случай обратимся к ректору за помощью. Я не собираюсь молча смотреть, как мой друг губит сам себя.
Снежник. День тридцать первый
Снежник.
