Не иначе, как босс ударился в благотворительность с лютого похмелья. Я же помню, как он зло заявлял, что не желает иметь ничего общего с людьми, которые предают так нагло и в лоб.
Ну да, а Инессу он, видимо, терпел, потому что очаровательная коварная рыжевласка раньше перед ним всегда очень ловко оправдывалась… и удовлетворяла его мужские потребности. Так что же изменилось сейчас? Неужели ее поведение настолько сильно вышло за рамки?
— Ир… — неловко вздыхаю я. — Не знаю, как именно Тимур Аркадьевич поступил, но он решил сделать это сам, без моего участия.
Значит, насчет операции в нейрохирургии помог договориться? Восстановить твоему брату позвоночник?
— Да… Мне сегодня рано утром позвонили из клиники. Сказали, что Тимур Аркадьевич оплатил всё лечение и договорился для нас об операции вне очереди… мы даже думали, что это какая-то ошибка! Но вот приехали сюда, а нас встретили, как родных, ей-богу. На диагностику брата забрали, бумажки сами оформили все…
— Рада за твоего брата. Но я действительно не просила об этом.
Ирочка быстро моргает, приглядываясь ко мне, и на ее лице проступает удивленно-озадаченное осознание услышанного.
— Так ты правда ни при чем? — уточняет она растерянно. — Тогда не понимаю, как он узнал…
— Ну, я всего лишь сообщила ему о твоих обстоятельствах, — поясняю неохотно. — Но ни о чем не просила. И вообще сама уволилась. Работаю теперь тут неподалеку, продавщицей на рынке."
"— Ничего не понимаю. Почему он мне помог?
— Не знаю, — угрюмо отвечаю я.
— Да и какая разница? Удачной вам операции. А мне пора вернуться за прилавок.
А у самой на языке так и вертится невысказанное: «Да потому, Ирочка, что у него идея-фикс со мной переспать!»
Глава 23. Чудеса с гопотой
Утром следующего дня я окончательно убеждаюсь, что происходящие вокруг странности связаны исключительно с моей персоной. А все намеки-ниточки, как ни крути, так и ведут к одному могущественному, невыносимо властному и наглому эгоисту — моему бывшему боссу Лебеде.
Во-первых, накануне вечером, когда я вернулась домой, приемная мамаша встретила меня необычайно радушно. Вместо обычных упрёков и недовольного ворчания заботливо поинтересовалась, не устала ли ее «любимая девочка»…
А во-вторых, предложила почаевничать с собственноручно приготовленным пирогом!
Я так обалдела, что даже забыла о своих планах поскорее прошмыгнуть в свою каморку и получить наконец долгожданное тихое уединение после целого дня в рыночном шуме.
