— Этот ожог на твоих идеальных скулах… он отвратительный! Смотреть на тебя без содрогания невозможно.
Я стою и молча слушаю. Не то, чтобы у меня были иллюзии насчет этой женщины… по ней еще с первой встречи было заметно, какого сорта она человек. Но всë равно мне кажется диким такое бессердечное отношение матери к сыну.
Она ведь даже не беспокоится о его самочувствии. Валерию волнует только его пострадавшая внешность! Жесть какая-то…
— А ты отвернись и не смотри, — резко отвечает Лебеда.
— Давай рассуждать объективно.
Этот физический недостаток будет действовать на всех женщин отталкивающе! Ты понимаешь, что теперь с тобой захотят встречаться только те, кого интересуют исключительно связи и кошелек? Не порти себе жизнь, Тим! Ты…
— Хватит, мама, — останавливает ее мрачный голос сына. — Иди по своим делам и оставь меня в покое. Со своими недостатками я сам разберусь.
— Ну как знаешь! Я хотела как лучше и для бизнеса, и для твоей личной жизни!
Валерия с раздраженным фырканьем быстро стучит высокими каблуками и так неожиданно выходит из палаты, что чуть не врезается в меня.
— А вот и твоя драгоценная протеже, Тим! — презрительно бросает она через плечо. — Спроси ее, как ты ей понравишься в новом образе. Вдруг хоть она ответит честно!
Глава 31. Разговоры без прикрас
Лебеда стоит спиной ко мне и смотрит в окно.
— Закрой за собой дверь и присаживайся, — спокойно говорит он, не поворачиваясь.
Я машинально плюхаюсь на стул для посетителей и с беспокойством разглядываю его плечи и затылок.
Они все в повязках и обмотаны бинтами, так что сложно понять, как обстоят дела с ожогами после экстренной помощи.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваем мы друг друга одновременно, и у меня вырывается нервный смешок.
— До свадьбы заживет, — шучу неловко и взволнованно добавляю: — Тимур… спасибо тебе за то, что защитил меня… не думала, что Инесса решится на такую жесть!
— Я тоже, — следует задумчивый ответ. — Я тоже… не думал.
Смотрю в его спину, давя нетерпеливый вздох.
Почему он не поворачивается? Я же видела уже его ожог на лице! Хотя, может, ему неприятно его демонстрировать…
— Что сказали врачи?
— Что жить буду, но о красивой роже могу забыть, — хмыкает он.
— Я серьëзно!
— Я тоже. Взгляни.
Лебеда наконец поворачивается ко мне, и на его лицо падает яркий белый свет люминесцентной лампы под потолком.
Я каменею от легкого испуга, и только это спасает меня от какой-то заметной внешней реакции.
