Идея Лыкова разобраться с одними злодеями руками других была продуктивнее.
В развитие ее Алексей Николаевич рассказал коллегам о встрече с Азвестопуло. Он возлагал на своего помощника большие надежды.
— Ну, теперь у нас два глаза, а не один, — подытожил Блажков. — Надо подождать, пока они привыкнут к темноте.
Глава 9
С новой силой
Сыщики допили чай, Лыков собрался уходить, как вдруг появился надзиратель Ракогон.
— Ага, — сказал он с ехидцей, — все здесь, и даже командированные из столиц.
— Что случилось, Порфирий Иванович? — встревожился Блажков.
— Мертвяк валяется, вот что.
— Где? — подскочил как на пружинах Англиченков. — И чей?
— У водоразборной колонки, возле солдатской синагоги. А чей — надо ехать, выяснять.
Сыщики набились в дежурную пролетку и поехали в Четвертый участок. На углу Тургеневской улицы и Казанского переулка Алексей Николаевич увидел свежеокрашенное здание.
— Синагогу выстроили отставные солдаты из евреев, — пояснил Блажков. — Потому ей такое название. Главная-то на Воронцовской улице, а солдатская вроде как второй сорт.
— А на вид будто только что построили.
— Сгорела во время погрома, недавно лишь подновили.
Перед синагогой стояла колонка, возле нее распласталось тело. Городовой, охранявший его, козырнул начальству и отошел.
Сыщики тщательно осмотрели труп. Мужчина лет двадцати пяти, крепкий, мускулистый. Одет в ношеную кубовую рубаху, на ногах готовые сапоги; только картуз новенький, с лаковым козырьком. Документов в карманах не отыскалось. В груди, там, где сердце, чернела аккуратная дыра.
— Ну, что думаете? — спросил у своих коллежский регистратор.
— Загорелый, однако, — обратил внимание шефа Ракогон. — И лицо как будто знакомое. Не грек?
— Греки — щеголи, а у этого денег лишь на картуз хватило, — возразил Англиченков.
— Стрижен коротко, как беглый каторжник, — вставил свое наблюдение Лыков. — А это, случаем, не стодесятник?
Блажков молча гонял желваки по лицу. Потом подозвал городового:
— Свидетели происшествия есть?
— Никак нет, разбежались.
— А ты сам как узнал?"
"— Я-то? Да на посту стоял, мое место — перекресток Казанского и Почтовой. Услышал свистки, дворник зовет. Явился, а он уж не дышит.
— Приведи сюда дворника.
Городовой побежал выполнять приказание, а сыскные начали осмотр места происшествия. Когда перевернули тело, под ним оказался финский нож с рукояткой из медных колец.
— Ну вот, другое дело, — удовлетворенно сказал Яков Николаевич.
— В каком смысле? — не понял Лыков.
