Алексей Николаевич разобрал переписку в канцелярии градоначальства, изучил приказы полицмейстера. Поведение властей в дни вооруженного восстания оказалось ниже всякой критики. Граф Коцебу барон фон Пильхау потакал черносотенцам и, видимо, поощрял случившийся в октябре погром. Но, когда узнал от охранного отделения, что на него готовится покушение, срочно заболел. Исправлять должность градоначальника стал другой фон — начальник порта фон дер Вейде. Но и тот вскоре почувствовал, что здоровье его сильно расстроено… Следующим «и.
д.» стал полицмейстер Прокопович и быстро расписался в своем бессилии. В результате высшим должностным лицом в городе пришлось быть окружному воинскому начальнику полковнику Макееву. Он сумел подавить вооруженное восстание и навести порядок, пока граф Коцебу прятался на казенном винном складе под охраной казаков. Уже в замиренный Ростов приехал Драчевский и стал пятым подряд градоначальником за год!"
"Лыков смотрел бумаги, делал выписки, запрашивал у канцелярии справки и уточнения.
М-да… Что ж так долго тянули с уничтожением боевых дружин? Если бы не загадочный взрыв арсенала революционеров на заводе «Аксай», неизвестно, сколько бы еще продолжались уличные бои. Полиция растерялась, жандармы почти совсем ей не помогали, только армия и спасла положение. Но тогда все метались, начиная с государя и кончая постовыми городовыми. Чего теперь судить задним числом? Коцебу и Прокоповича выкинули со службы, Вейде отсиделся в порту, где и по сей день командует. Среди общей полиции остались чины, в отношении которых все еще велось следствие за различные проступки, совершенные в смутное время.
На ниточке висели судьбы чуть не десяти человек. Один превысил власть, второй, наоборот, спал на ходу, у третьего в участке пропали вещественные доказательства. Сыщик решил не подливать масла в огонь и дать судейским сделать свое дело. Акт ревизии получится беззубым, да и шут с ним. Зато местные администраторы из благодарности не станут препятствовать дознанию командированного.
Лыков встретился с генерал-губернатором, изложил ему свои взгляды, и они обо всем договорились. Довольный услышанным, Зворыкин обещал не вмешиваться в дела питерца. Полицмейстер Липко почуял, чем пахнет, и тоже устранился от надзора за сыщиком.
Так Алексей Николаевич развязал себе руки. Он сообщил об этом Блажкову — чтобы тот меньше переживал, что согласился на секретную операцию, не поставив в известность начальство. Но в самой операции возникла пауза.
