Доктор Линдеберг сделал вскрытие убитого и записал: удар, повлекший за собой смерть, был нанесен тяжелым тупым предметом. Начался дурацкий спор насчет этого предмета. Сыщик объяснял эскулапу, что бил кулаком, что ничего тяжелее бумажника у него при себе не было. Тот сердился:
— Не стыдно мне сказки рассказывать? Я двадцать лет как врач, отличаю черное от белого. Кулаком можно проломить височную кость, сам такое видел. Но у этого перелом стеклянной пластинки, осколки черепной кости вошли в мозговую кору.
Лыкову надоело оправдываться.
Он подошел к стене, ударил без замаха. Стена в кабинете пристава была толщиной в два кирпича. Тот, по которому пришелся удар, раскрошился, а второй вылетел и упал на пол с другой стороны.
Сыщик подул на отшибленные пальцы и сказал с нажимом:
— Повторяю, доктор: вот ваш «тупой предмет».
Линдеберг разинул рот, постоял так немного и пошел переписывать протокол. А Петр долго разглядывал оба кирпича, после чего заявил:
— Никогда такого не видал! Алексей Николаевич, пойдемте со мной в цирк на турнир французской борьбы.
— Зачем?
— Там такие силачи! Морре-Чеховский, к примеру, одной рукой поднимает пятерых.
— А я шестерых, и что с того? Делом надо заниматься, Петр Палыч, а не в цирки ходить. Когда можно будет допросить пленных?
— Не раньше вечера, и то если доктор разрешит.
Действительно, оба захваченных налетчика выглядели неважно. Один едва мог говорить из-за сломанной челюсти, второй мочился кровью и скулил.
— И вообще, Алексей Николаевич, — посерьезнел надзиратель, — вам теперь о другом надо думать.
— О чем? — спросил питерец, хотя и догадывался.
— А об том, как спасаться, — рассердился молчавший доселе Блажков. — Вы ж у них брата убили, они отомстить захотят.
— Средний Царь имеет под рукой много головорезов, — подхватил пристав Третьего участка Новиков. — А Самый Царь, тот вообще нанимает на Кавказе абреков. Когда ему понадобилось захватить в Забалке лучший кирпичный завод, прибыли на поезде пятьдесят кинжальщиков. И все! Наследники даже не пикнули, и в полицию никто не обращался.
Ехали бы вы, господин коллежский советник, восвояси. Покуда целы…
Лыков посмотрел на пристава и с усмешкой ответил:
— Не могу, у меня ревизия не закончена.
— Черт бы с той ревизией, — встрял Блажков.
— Яков Николаевич, мы же с вами договорились! Изловим всех жуликов подчистую, тогда и поеду.
Коллежский регистратор только махнул рукой…
В четыре часа утра, усталый и разбитый, Алексей Николаевич отправился в гостиницу.
