Но тридцать рублей на запонки! Алексей Николаевич, вы что-то подозреваете?
— Увы, Яков Николаевич. Кто знал, что Чумаченко вами завербован?
— Мы с Петей, и больше никто.
— Ладно, пусть так. А кто знал, что парень дал признательные показания?
— Помимо нас двоих, еще Аллилуев и Ракогон.
— А потом Чумаченко бежал из-под стражи, — констатировал Лыков. — Один плюс один получится два. Догадаться нетрудно…
— В Иване Аллилуеве я не сомневаюсь. А вот Порфирий… — Блажков замолчал и взглянул на своего любимца: — Как думаешь, он мог?
— Не пойман — не вор, Яков Николаевич, — серьезно ответил Англиченков.
— Мы нашего товарища подозреваем, а почему? Запонки ему не по чину? Ракогон, конечно, жулябия. Но чтобы предатель…
— Но ведь кто-то же выдал Чумаченко."
"— Может, он сам себя выдал? И такое бывает. Молодой, не семи пядей во лбу. А там люди тертые. Не понравилось, что парень вопросы лишние задает, да и кончили на всякий случай.
Сыщики помолчали, потом Лыков сказал:
— Мы не можем рисковать Сергеем Маноловичем.
А когда я пришел, Ракогон смотрел в розыскном алфавите данные на Азвестопуло.
— И меня он о Сергее расспрашивал, — насторожился Петр.
— И меня, — подтвердил Блажков.
— Азвестопуло насолил Царевым, — стал рассуждать питерец. — Убил Хана Ивана, ограбил ломбард и назвался там, кстати, своим именем. Угрожал Прохору. Пусть, мол, завещание пишет. Нарочно провоцировал их на ответные меры.
— И «цари» наняли Ракогона, чтобы руками полиции отыскать врага? — закончил мысль Лыкова заведывающий частью.
— Но запонки! — возразил надзиратель. — Слишком глупо с его стороны. Нет, не верю. Порфирий не такой дурак.
— Надо его испытать, — предложил Алексей Николаевич.
— Как? — воскликнули ростовцы.
— Сообщить ложь о Сергее и проследить. Если у него задание от Самого Царя, он станет искать с ним встречи.
— Ложь… — начал раздумывать коллежский регистратор. — Допустим, обмолвиться невзначай, что мы узнали, где прячется Серега Сапер. Вы такое имели в виду?
— Примерно. А можно и не ложь.
Мой помощник снял комнату в номерах, на всякий случай. Откроем это его убежище, будет правдоподобно.
— Но выследить Ракогона? — скептично выгнул бровь Англиченков. — Он бывалый. И всех нас знает в лицо.
— Я могу так загримироваться, что он меня не узнает, — предложил Лыков.
— Вы город еще недостаточно изучили, — возразил Блажков.
— И что?
— Заметит он вас, заманит в проходной двор да и…
Англиченков хохотнул:
— Ракогон? Лыкова? Дядя Яша, ты глупость сморозил.
