Шрамков пояснил:
— Мы водку пили у казенной лавки номер семнадцать. В Ясной Поляне, на Первой Левой улице.
Яков Николаевич заглянул в бумаги:
— А ты проживаешь на Первой Правой, верно?
— Так точно. Лавка, значит, через дорогу от меня стоит, и вечно я там угощаюсь.
— А Руфин тоже?
— Да, он где-то поблизости обитает, а где, не ведаю.
— А кто ведает?
— Надо у сидельца лавки спросить, у Фенюка, — предложил арестант. — Он всегдатаев поименно знает, пусть скажет.
— Вернемся к разговору, — потребовал Яков Николаевич.
— Неужели Тусузов хвалился вам, что убил артельщика? Он что, пьяный был в тот момент?
— Трезв как стеклышко. Выпить еще не успел. Две бутылки купил и нас, значит, пригласил. С белой головкой водка![74] Руфин единственный, кто там ее берет. Словно барин, пра. Ясно дело: денег куры не клюют, вот и бахвалится.
— Ты уверен, что правильно его понял? Может, сам к тому времени уже нажрался и не соображал ничего?
Олимпий обиделся:
— Когда бы это я успел? Казенные лавки открываются в семь утра.
А было самое начало восьмого, Фенюк только-только замки снял.
— Значит, Руфин всей улице похвалялся, что лично застрелил артельщика Кузнецова? — уточнил Лыков.
— Так точно. Девять, говорит, пуль я в него всадил, с двух наганов шмалял.
— Кто может подтвердить твои слова? Много людей вокруг слышали это?
Шрамков недоуменно покосился на коллежского регистратора. Тот хмыкнул и ответил Лыкову за него:
— Сколько бы ни слышали, никто не подтвердит. Это Олимпию деваться некуда, он надеется срок уменьшить.
А другим для чего помогать полиции?
На этом допрос закончился. Шрамкова увели в Богатяновский централ, а сыщики отправились в Ясную Поляну. Куй железо, пока горячо! Яков Николаевич даже не стал ждать Англиченкова, прихватил вместо него надзирателя Аллилуева. Еще по пути они заехали на завод Пастухова и взяли заводского городового Червякова, отличавшегося силой и храбростью.
Поселок Ясная Поляна находился на правом берегу речки Кизитиринки, замыкая с востока границу Нахичевани.
Жили здесь в основном рабочие с «Аксая», а еще кожевенники, кирпичники, лесопильщики и судорабочие. Много было и уголовного элемента. Жизнь в поселке напоминала деревенскую: по улицам ходили коровы, бегали суматошные куры, под заборами валялись пьяные. Духовным центром Ясной Поляны являлась казенная лавка номер семнадцать.
К ней и подъехали полицейские около полудня. Народ толпился возле двери: одни входили, другие выходили.
