Зворыкин выглядел спокойным, уверенным, но без излишней властности, которая превращает нормального человека в деспота.
— Драчевский вам телеграфировал?
Полковник кивнул, лицо его приняло ироничное выражение.
— Две депеши прислал. Чего он так боится? Не пойму. Все в порядке, если не считать разгула преступности. Но генерала в Петербурге за наших ростовских жуликов никто не спросит! Спросят за своих. Он что, просил вас причесать рапорт?
— Навроде того.
— Смешно слышать. Во время восстания, в декабре девятьсот пятого, Драчевский до Ростова еще не доехал.
Только номинально вступил в должность.
— А кто же тогда воевал с бунтовщиками?
— Обязан был предыдущий градоначальник граф Коцебу барон Пиллар фон Пильхау, — вздохнул полковник. — Но он самоустранился еще в октябре, когда случился еврейский погром, за что, кстати, и полетел с должности. Струсил граф-барон, растерялся. Всю черную работу сделал временный генерал-губернатор Макеев.
— Значит, Даниилу Васильичу бояться старых грехов не стоит. А вам? — поддел хозяина командированный.
— А мне так даже интересно, что вы напишете о наших делах. Как их увидите, что посоветуете. Алексей Николаевич, прошу уж по-честному. Что хорошо, а что плохо. Договорились?
— Пусть будет по-честному, — охотно согласился питерец. — Даниила Васильевича действительно лучше поберечь, ему в столице трудно приходится с непривычки. Если ничего страшного за ним не обнаружу…
— Не обнаружите, — лаконично подтвердил Зворыкин.
— …то так и напишу. А что касается ваших дел… Я ведь, Иван Николаевич, в первую очередь сыщик.
А чиновник из меня неважный, делопроизводство — не мой конек.
— И что из этого следует? — Градоначальник веселел на глазах.
— Рано радуетесь. Буду смотреть внимательно, как вы тут с криминалом боретесь. В этом я кое-что понимаю.
— Да ради бога. Сказал уже, что буду признателен за справедливые замечания и компетентные советы.
— Ну тогда ударим по рукам, — констатировал Лыков. — Я могу увидеть полицмейстера? Кто он, что за человек?
Веселость Зворыкина сразу улетучилась.
— Да нет в Ростове настоящего полицмейстера, — сказал он с сильным раздражением. — Уголовных пруд пруди, а специалиста, чтобы порядок навел, никак не сыщем.
Действительно, Ростов по количеству преступлений на тысячу душ населения выделялся в худшую сторону. Зловещая слава криминальной столицы Юго-Востока была на слуху.
— Но кто-то формально есть?
— Именно что формально. До недавнего времени полицмейстером был коллежский асессор Прокопович.
