Я злилась и ревновала, моя сказка оказалась сотканной из хрупкого стекла, которое трескалось, ломалось и осыпалось под ноги. Пришло осознание, что мой брак это та же клетка, просто с другими хозяевами. Хозяевами, которых я не знаю. Не знаю, чего от них ожидать.
Шло время, я росла, взрослела, стала отчетливо понимать, что мой брак — сделка, выгодная только одной стороне, мои интересы никто учитывать не будет. За эти годы жених ни разу не приехал даже взглянуть на меня. Мы до сих пор были незнакомы. Смешно! Четыре года помолвки, а ему даже неинтересно было, как я выгляжу.
И теперь я безропотно должна буду войти в его семью?! Каким же глупым ребенком я была! Будет любить, защищать…
Последний год я все чаще слышала от деда, что скоро выйду замуж! Мне часами читали нравоучения, как должна вести себя невестка! Я все больше призирала будущего мужа.
— Айдиль, ты что-то недоговариваешь, — наблюдая за парнем в зеркало заднего вида, я заметила, что он нервничает.
— Я кое-что слышал, — отворачивает лицо в боковое окно, будто не может смотреть мне в лицо.
Моя тревога стремительно ползет вверх.
— Что? — испуганно выдыхаю, посматривая на камеру.
— Свадьбы не будет, — не успеваю счастливо перевести дух, как парень продолжает: — У них дед в тяжелом состоянии. В конце недели проведут обряд, после которого тебя заберут в семью Гасановых.
Нет! Не хочу!
А как же школа?
Можно же отложить свадьбу еще на год… на два…
Я не хочу…
— Дедушка согласился? — Айдиль не отвечает.
Да и зачем? Мы оба знаем, что последний год Карим Алибеков торопил Гасанова со свадьбой. Возможно, именно он и настоял на ускорении процесса передачи меня в чужую семью.
До выпускных экзаменов осталось всего ничего — три месяца. Я хочу окончить школу и поступить в ВУЗ, но, видимо, моим планам не суждено осуществиться!
Ненавижу…
Если у нас гости, никто не станет подключаться к камере и следить за мной, но впервые мне не хочется говорить. Я варюсь в собственном котле беспросветного отчаяния.
Понимая мое состояние, Айдиль тоже молчит. Я чувствую его поддержку, большего он сделать не может.
— Айдиль, останови у бокового входа, — прошу парня, когда мы доезжаем до дома. Этим входом обычно пользуется прислуга и я. Не хочу никого видеть сейчас!
Запираюсь в комнате, падаю на постель и даю волю слезам. Ну и пусть глаза будут красные, а лицо опухшее, мне все равно!
Через час ко мне заглядывает тетка и требует спуститься помочь на кухне.
