— Ты не хочешь со мной больше общаться или тебе запрещает муж? — слышу злую усмешку в голосе.
— Общаться с тобой мне никто не запрещает, — по крайней мере такого требования Гасанов не озвучивал. Мы просто не говорили с ним о том дне.
— Но мы ведь с тобой не просто общались, — напоминает он.
— Извини, что ввела тебя в заблуждение. Матвей, я замужем. Наши отношения должны… невозможны, — как же сложно объясняться с парнем, ставить точку в отношениях, которые я себе придумала.
— Ты ведь хотела развестись с ним, — злится Усачев.
— Сейчас это невозможно, — мой голос проседает из-за чувства вины, он звучит все тише.
— Что мне сделать, чтобы это стало возможным? — требует он. Я не вижу Матвея, но представляю, как он нервно расхаживает по комнате. Сложно быть честной, потому что честность причиняет дорогим людям боль, а мне этого совсем не хочется, но придется…
— Я люблю тебя лишь как друга, — прикрываю глаза в ожидании взрыва. Включаю динамик, убираю телефон от уха, разговор, видимо, будет долгим и непростым.
— Как друга… — тянет зло Усачев.
— Прости, — какое дурацкое слово. Я нанесла удар в сердце, и все, что смогла — лишь попросила прощения.
— Я не знаю, что происходит, но я не отступлю! — кричит он в трубку.
— Матвей, послушай… — хочу его успокоить, но на ум не приходит ничего, что я могла бы ему сказать в данный момент.
— Когда ты появишься на учебе? — требовательно.
— Пока не знаю, наверное, после сессии, — уже сейчас я понимаю, что разобраться с нашими «отношениями» нужно до начала учебы.
— Я интересовался в деканате, твоих документов на восстановление нет. Твой муж точно разрешит тебе вернуться?
Эльдар заверил, что все решит с университетом. Не хочу верить Матвею, но отчего-то начинаю сильно нервничать и волноваться. Эльдар обещал, он не мог меня обмануть…
— Я могу попросить отца… — продолжает Усачев.
— Не надо. Это какое-то недоразумение, — перебиваю парня.
— Никакого недоразумения. Твой муж решил посадить тебя на цепь.
Настоящий кавказский мужчина… — дальше идет ненормативная лексика, которая очень режет слух. Мне неприятно слышать пренебрежение и высокомерие в его голосе. Зачем он так?
— Матвей… — интонационно прошу прекратить, но он меня не слышит.
— Хочешь, я попрошу отца решить вопрос? Через несколько дней ты сможешь вернуться в универ, — я мотаю головой и только потом понимаю, что он меня не видит. Меня очень расстроили его слова.
