— А я говорила, — ворчу, словно престарелая тетушка, но я действительно еще до начала фильма предсказывала, что он нам не понравится.
— Ладно, ты была права, я не думал, что это будет такое дерьмо, — усмехаясь, сдается Матвей. — Завтра идем в театр и смотрим спектакль, каким бы дерьмовым он ни был, — усмехается он. Я тут же соглашаюсь.
Компромиссы — дело непростое. Матвей предпочитает клубы, кинотеатры, рестораны. В детстве мама «перекормила» его театрами, балетом, оперой и опереттой. Она хотела, чтобы Матвей вырос ценителем искусства, но некоторые произведения, видимо, были слишком тяжелыми для детского восприятия, чем вызвали отторжение.
— Поужинаем где-нибудь? — спрашивает Усачев, протягивая мне пальто.
— Нет, я домой, обещала Антонине не задерживаться, — натягивая шапку на голову.
— Сядешь за руль? — спрашивает Матвей, останавливаясь у белого внедорожника. Достает из кармана ключ и протягивает его мне.
— Вчера ты меня не пустил за руль, — корчу обиженную моську, но на Матвея я не обижаюсь, все его действия разумны.
— Вчера был гололед, — не поддается на провокации. — А сегодня сухая теплая погода, — констатирует Усачев, берет мою руку и вкладывает в нее ключ. Погода в Екатеринбурге непредсказуемая. Октябрь дарит климатическое разнообразие: снег и морозец, на следующий день дождь и гололед, а вот сегодня солнце…
Сажусь за руль внедорожника. Даю себе несколько минут почувствовать автомобиль, для меня он немного великоват. Прогрев мотор, уверенно выезжаю с парковки. Выбираю короткий путь до дома.
Матвей не контролирует процесс, ну или делает вид, что доверяет мне. За последние полгода многое изменилось в моей жизни. Я не только научилась водить машину и получила права…
Гасанов не обманул, он нашел семью моего отца. После папиной смерти они вынуждены были продать все, что нажили, и сбежать в другой город. Отец пропал, конечно, брат и мама искали его. Приезжали к Алибековым, писали заявление в полицию и даже в прокуратуру, но везде натыкались на холодное безразличие.
«Может, он забухал где-нибудь с друзьями… Может, всплывет где-нибудь… Может, повесился в лесу, мы не можем отправить на его поиски людей. Нужно ждать, пока на тело не наткнутся егеря или охотники…». Таких «может» было бесконечное множество. Дело передавали новому следователю, все начиналось заново, но тело моего отца так и не было найдено.
Когда бабушка решила обратиться на телевидение, чтобы это дело получило резонанс, им начали поступать угрозы.
