Я внимательно слушал, ни разу не перебив и не переспросив. Вскоре она рассказала о нашей ссоре, со стороны довольно глупой:
— В один далеко не прекрасный день мы снова сбежали из наших домов, чтобы побыть вдвоём. Между нами всё ещё было чувство, но мы постоянно отдалялись. Я начала замечать, что ты взбалмошный, инфантильный и равнодушный. Что плохого ты увидел во мне, не знаю. Наверно, на общении с тобой отразились вдалбливания моих предков. В общем, в этот день мы посрались. Да, я в курсе, что воспитанным леди нельзя так выражаться, но лучшего слова не нахожу.
И перестали общаться.
Я посмотрел на Надежду. Она всё так же равнодушно глядела в окно, а по её щеке текла одинокая слеза. Мангуст великий, я что, реально проклят постоянно видеть женские рыдания? Когда всё изменится?
— Но самое плохое, что мой организм не слушался голоса разума, и меня всё так же тянуло к тебе. Я хотела быть с тобой и после поступления попыталась тебя околдовать. Я же псионик, и у моих родителей хватило денег нанять частного преподавателя, чтобы он научил основам моего дара.
Но вышла полная фигня. Ты начал бегать за мной, роняя слюну и совсем не напоминая того парня, которого я… наверно, да, полюбила пару лет назад."
"Она вытерла одинокую слезинку и тряхнула головой, избавляясь от грустных воспоминаний.
— Стараясь исправить содеянное, попробовала снять воздействие. Получилось плохо, и тогда я договорилась с княжичем Мышкиным, чтобы оградил меня от твоего навязчивого внимания. Он с первого дня с огромным интересом посматривал на меня, и потому это было легко.
Итог — твоя драка, каторга, травма, потеря памяти. В результате вышло всё к лучшему. После всего этого ты стал другим — волевым, сильным, уверенным в себе и упорным. Но перестал меня замечать. Собственно, вот и вся наша история, если сильно вкратце.
Она замолчала, продолжая отстранённо смотреть на проплывающие за окном пейзажи. А там было на что поглядеть. Сейчас мы ехали по серпантину. Далеко и глубоко внизу, справа сверкало синевой море, слева громоздились скалы, уходящие вверх на десятки метров.
Всё это утопало в южной зелени, осень сюда пришла только календарная. Иногда право и лево менялись местами. Впрочем, ей, выросшей здесь, такие красоты не в диковинку.
Кожа сидений мягко поскрипывала под нашими телами, пахло морем и почему-то весной. Настроение было двоякое. С одной стороны, многое стало понятным. А вот с другой… это ощущение недосказанности. Возможно, красавица сама многое не знала и не понимала.
