Выше, выше, выше… не раскачать бы всю эту алюминиевую конструкцию под ногами, чтобы она, как пружина распрямившаяся, не скинула меня с себя. Так себе лесенка получилась, прямо скажем, если бы не нужда, так и не полез — страшно.
Стрельба стихла, послышался голос Лёхи: «Спрятался, сволочь такая». Естественно, спрятался, но это вовсе не значит, что убежал или испугался. У меня такое ощущение, что тварь решила взяться за нас всерьёз. Голодная, наверное.
Подтверждение моим словам пришло сразу же — снизу послышалась разочарованная ругань, затем быстрая стрельба, а потом снова голос Лёхи послышался: «Прыгун, твою мать!»
Почти поднявшись наверх, я оглянулся и по пыли от пуль понял, что морф снова сменил позицию, продвинувшись ещё.
А ведь толково укрывается, настоящий хищник, это уже совсем не тупая мертвечина. Заодно вспомнились две похожие твари в автоколонне, когда мы себе транспорт добывали — они ведь ещё и парой охотились, один морф отвлекал маневрами, а второй напал сзади…
Сзади! У меня всё внутри похолодело, когда я представил, как моя башка появляется над краем крыши, а по ней второй морф, когтями! Я замер, словно закоченев от страха, не в силах сдвинуться ни вверх, ни вниз, паника настоящая началась, руки затряслись.
Стоп, стоп… так нельзя, выбор у нас всё равно невелик — или на эту крышу, или обратно, по кругу квартал обходя, в лобовую на того морфа, что прячется. Тоже не пойдёт.
Судорожно перехватив «Сайгу» правой рукой, я зажал приклад под мышку и, задирая ствол тяжёлого ружья вверх, неуклюже полез дальше.
Нет никакого выбора у нас, нет совсем, а тут хоть позиция хорошая будет, той твари, что прячется, заниматься этим самым прятаньем станет сложнее.
Всё, верх, вот она, крыша заветная. Загремела под ногами кровля, я присел на колено, обводя стволом ружья окрестности. Видно паршиво, конёк крыши всю видимость закрывает, надо дальше продвинуться. Встал на ноги, пошёл вперёд мелким шагом, не опуская оружия и думая о том, чтобы не споткнуться, не поскользнуться и не скатиться — наклон кровли здесь неслабый, страшновато шагать, да ещё под ноги не глядя.
Листы жести гулко громыхали, прогибаясь под подошвами ботинок, и каждый такой «бух» отзывался эхом где-то в районе сжавшегося в кулачок от страха желудка. Страшно ведь, действительно страшно, я уже давно, с самого начала всей этой Катастрофы, так не боялся. Никогда мы ещё не оказывались таким вот объектом охоты посреди пустого мёртвого города.
