Оттуда видно далеко, дома примыкают один к другому, так что сможем через весь квартал перебираться, куда нам нужно будет.
— Это хорошо, когда перебираться можно, — осторожно сказал Лёха. — А вот с теми, что в коридоре собрались, как поступим? Попросим их раздвинуться и дать пройти? Или какие другие предложения последуют? Кстати, мы с той заразой, что в дверь в подвале ломилась, тоже забыли договориться о свободном проходе. Сходим побазарим?"
"— Лестницы нам на что, а? — спросил я его. — Длину как считали? Чтобы можно было с этажа на этаж забираться, по окнам.
Их ещё штурмовыми называют, слыхал? На хрена их вообще придумали?
Лёха явно озадачился. Но спорить не стал, а просто кивнул.
— Рюкзаки на пол, Вика, следи за дверью, Лёха, Большой, помогать будете. Страхуйте пока.
Перемотали страховочным концом меня быстро. Для начала надо глянуть, что там у нас с выходом на крышу, сможем ли мы вообще зацепить туда лестницу. Если там всё так же, как и в здании напротив, то выбраться реально. Корпуса эти довольно новые, крыши у них плоские, в былые времена на этом самом месте просторный двор был, который уже затем превратили в лабиринт каких-то ущелий, застроив чуть ли не каждый метр.
Страховой конец зацепили за трубу отопления, Большой взялся его понемногу стравливать, Лёха стоял с лесенкой наготове, готовясь подать её мне в окно. Постепенно откидываясь назад, я старался не смотреть вниз, где бесновалась толпа зомби, заподозривших, что им решили спустить завтрак на верёвочке, и заранее пришедших в ажитацию.
Очень паскудное это зрелище.
Окно на третьем этаже было закрыто, никакого движения за ним не видно. Как цеплять лестницу? Выбивать стекло «клювом»? Отличная идея, только непонятно, как мне удастся размахнуться — тут самому дай бог не свалиться, да ещё и лестницу не потерять хорошо, у нас их всего две, и делали их долго. Опять стрелять придётся.
Стоп! Стрелок, блин. Я же ногами на подоконнике стою, а он покатый. И тот, что сверху, должен быть таким же. И что это означает? А то, что если я стрельну, и всё выбитое стекло полетит вниз, прямо мне на ноги.
Хорошо, если вовсе не отрежет их, но то, что мне после этого только на носилках бегать придётся, и так всю жизнь — даже гадать не надо. Нельзя стрелять, нельзя.
— Тащи меня обратно!
Меня вдёрнули в окно так энергично, что я чуть не сверзился с подоконника на пол, еле устоял на ногах, покрутив лишь пальцем у виска. А потом сказал:
— Лестницу упираем в подоконник и дёргаем за шнур.
