Что-то тёмное, выделявшееся на фоне луча, отбрасываемого катящимся по полу фонарём, низко согнувшись, метнулось вперёд, прямо между ними, что-то острое полоснуло по толстой коже куртки, но не задело тела.
Слепяще засверкал огненный хвост дульной вспышки из автомата сержанта, словно кувалдой ударило по ушам, брызнуло холодным и мокрым во все стороны, затем пули ударили в потолок, обрушивая на пол белые куски облицовки и выбивая висячую пыль, а быстрая и тяжёлая тварь завалила своего живого противника навзничь, наваливаясь на него сверху, орущего в отчаянии и брыкающегося.
Хоть в душе у Валеры всё сжалось от дикого, судорожного страха, руки сработали сами, без участия мозга. С мягким щелчком перекинулся магазин на спаренный, согнутый палец рванул рукоятку затвора, досылая патрон. Валера поднял с пола так и не потухший фонарь, направил его на синюшный, морщинистый затылок набросившегося на человека чудовища, прицелился и нажал спуск.
Вновь загрохотало, дождь гильз хлестнул по стене, но отчётливо было видно, как девятимиллиметровые пули буквально взломали уродливый череп, расплескивая его содержимое, и тварь вдруг замерла, а затем мешком завалилась набок.
Виталя, суетливо суча ногами по ковролину, буксуя и дёргаясь, глядя выпученными глазами на лежащую рядом тушу, отполз в сторону, оттаскивая за собой на ремне автомат и прижимая к груди окровавленную руку.
— Живой? — спросил его Валера, перекинув луч на свою «добычу».
— Куснул, гад… — дрожащим голосом ответил сержант.
— Двое сюда! — рявкнул Валера в рацию. — С фонарями, блин!
При этом он шагнул вперёд, с силой толкнул Виталю ногой, заваливая его на спину. Лицо бойца перекосилось от испуга, рука потянулась к автомату, но замерла, когда Валера крикнул:
— Жгут давай, баран! Быстро!
Жгут был под рукой, накручен на откинутый приклад АКМС, и через секунду Валера мотал его на плече солдата, стараясь затянуть как можно туже, не дать заразе пройти дальше. Затопали по коридору шаги, заметались лучи фонарей по стенам, Валера крикнул:
— Прикрывай!
А сам при этом выдернул из аптечки шприц с промедолом, вколол, затем следом второй, подумал и добавил ещё и третий: пусть лучше боец умрёт от передоза кайфа, чем от болевого шока.
Содрав с приклада «Витязя» второй жгут, обхватил руку бойца выше первого, затянув изо всех сил, затем выхватил из висящих за спиной ножен тяжёлое лезвие даренного Виталей ножа для рубки тростника.
