— Там лестница одна, выход один, лифт отключен был. И кучка мертвяков скопилась внизу. Безоружные люди пытались уходить, но нарывались на мертвяков. Были покусаны. Отбивались с грехом пополам, бежали обратно, прятались, где и доходили до кондиции. И оставались в здании, увеличивая количество зомби и делая выход вообще невозможным.
— На твой взгляд, не уйти оттуда было? — уточнил Лёха.
Программисты к разговору прислушивались.
— Не уйти, — совершенно искренне ответил я. — Мёртвый номер. Тесно и зомби полно. Они же, сволочи, цеплючие, один вцепился, и уже не оторвёшь, ну и хана — остальные разорвут.
Мы вшестером пёрли наверх, так я четыре магазина расстрелял, хоть ни одной очереди длиннее трёх патронов не было. И шёл не первым. До пистолетов доходило.
— У нас Мелкий сумел выбраться всё же. В машину даже прорвался и уехал, — сказал Большой. — Но, как нам показалось, куснули его, когда он в машину садился. Поэтому и не доехал никуда.
— Невероятно, — поразился я. — С десятого этажа? Без оружия?
— Не было у нас оружия, — вздохнул здоровяк.
— Мелкий ловкий был по жизни, как обезьяна. Сам подписался, ну и почти прорвался. Чуть-чуть больше ему везения, и вырвался бы.
— Нам бы всем везения побольше, — неожиданно заявила Алёна и задумалась.
Да уж, точнее и не скажешь, хоть и банально звучит.
Анатолий Ерёменко, командир специального отряда Центра
4 апреля, среда, вечер
Пока операция развивалась по плану. Камышовская зона осталась позади, и колонна быстро шла по пустынному шоссе в сторону Горького-16.
Нигде не останавливаясь, нигде не задерживаясь, почти не вступая в схватки, отряд рвался к конечной цели своего задания.
Назначая Анатолия командиром специально сформированного отряда, Пасечник ему прямо сказал, что это задание его первый и единственный способ отмыться после неудачи с захватом бывшего аспиранта Крамцова и семьи профессора. Понадеялся на исполнителей, не продублировал информацию, и что вышло? Сам так организовал — сам и отвечай.
Ерёменко понимал, что «команду уродов» наверняка можно списывать в потери.
Исчезли они бесследно, соответственно, можно заключить, что умерли. А куда они ещё могли деться? Недооценили противника, скорее всего, решили, что фигня какая, три бабы с «ботаником». Это потом Ерёменко счёл за труд заглянуть в личное дело «ботаника», поинтересоваться, почему он так облажался? Какой вывод? Вывод сделал Пасечник: «Ещё раз такую промашку допустишь — расстреляю». И Ерёменко ему поверил.
