Рука моя сама по себе скользнула в гранатную сумку, захватила чушку «эфки». Я поднял её, показал Лёхе. Он лишь кивнул и повторил всё следом за мной. Усики, кольцо, чека, отлетевший предохранитель, два броска одновременно, гулкий звук катящихся по асфальту под самое брюхо тварей гранат. А мы отскочили назад и рванули со всех ног в сторону пивзавода, наплевав на любую осторожность. Подействуют гранаты, не подействуют, на скольких подействуют — не знаю, но если мы останемся там, то нам кранты.
Звук взрывов догнал нас тогда, когда мы уже неслись как на крыльях, стараясь оставить страшное место как можно дальше.
— Сергеич, следи! — орал я в микрофон, задыхаясь. — Там дохлые псы сзади, чтобы следом не рванули.
Не рванули. Точнее, не сразу. Сергеич увидел первого тогда, когда мы отбежали от здания заводоуправления метров на сто, не меньше, до кювета у железки. Там мы и остановились.
Затем из-за угла показалась первая собака. Ей досталось. Бок был изорван, голова торчала куда-то в сторону под странным углом, от задней ноги не хватало половины, а одна передняя сгибалась пополам в сломанной кости каждый раз, когда мёртвая тварь на неё наступала.
Лёха схватился за дробовик, быстро освобождая магазин от пулевых патронов и заталкивая туда картечные, а я упал на одно колено, ловя уродливую облезлую голову в прицел. Хлопнул выстрел «мосинки» с крыши пивзавода, голова пса дёрнулась, выбросив целый фонтан брызг, но мозг не задело — гадина продолжала двигаться.
Из-за угла появилась вторая, меньше пострадавшая, и, обогнав хромую, довольно резво потрусила к нам. Я перевёл прицел на неё, выстрелил короткой очередью раз, второй, третий… на четвёртый мне удалось попасть туда, куда я и целился — между ушей. Собака остановилась и завалилась набок, словно её выключили. Трижды ещё хлопала «мосинка», и вторая собака упала. Больше никого не было видно.
— Пойдём? — спросил я не очень уверенно.
— Куда? — уточнил Лёха.
— Туда… надо закончить с собачками, — ответил я.
— Нам ещё возиться здесь.
— Ну… — Он задумался, затем решительно кивнул: — Пойдём, хрен с ним.
Заговорила рация голосом Сергеича:
— Последний живой ушёл. Когда Маша на собак переключилась, через забор махнул. Нам его не достать.
— Хрен с ним, — ответил я. — У них наверняка у машин кто-то оставался, так что всех нам не истребить. Главное, чтобы они теперь с подкреплением не вернулись.
— Если чечены, то не должны, — сказал Лёха.
