И то, что я нашел об этом ордене новых тамплиеров, говорит мне, что их стоит уважать. Возможно, даже бояться. Всех вместе и каждого по отдельности.
Фанатики всегда опасны, даже если правы. Особенно если правы. Надо будет найти больше материала, пока сеть еще хоть как-то работает. Пригодится в книге.
Два вертолета – это если кого-то собьют. Дурацкий, вбитый нам в голову навык не класть все яйца в одну корзину. Даже если эти яйца – мы сами.
Ночь – потому что лететь далеко, а операцию надо начать с утра. День обещает быть долгим, и наша работа начнется затемно.
Это не главное. Главное – чтобы она завершилась.
Последнее задание.
Самое последнее.
Богослов так и не отвечает мне, сколько людей должно остаться на Земле, прежде чем все успокоится. Наверное, прогноз у него есть. И, видимо, тот настолько плох, что он предпочитает держать его при себе.
Он не отвечает, но и не молчит.
Обсуждает со мной «притчи», новый раздел в справочнике, который мы придумали. У нас очень много идей, но далеко не все мы успеваем реализовывать.
Но у него есть и не только идеи. Теперь, кроме электронного планшета с записями, у него есть книга. Готовая. Пусть и первый черновик, пусть и многое в нем мы еще хотим поменять, но это настоящая твердая книга.
Ее электронная версия лежит во всех библиотеках мира, на всех возможных языках, автопереводчики по которым мы нашли.
Но мы больше не верим в сеть.
Она слишком быстро уменьшается, исчезают сегмент за сегментом. Если ты хочешь, чтобы твоей книгой воспользовались, она должна быть напечатана.
На серой обложке написано: «Основные сведения по современным угрозам и методам противодействия».
Богослов смотрит на нее, когда начинается обсуждение. Это входит у него в привычку – смотреть на первую распечатку, поглаживать обложку, открывать на определенных страницах.
Сидящий у него за спиной Зомбовед, наслушавшись наших разговоров, вытягивает шею и смотрит ему через плечо.
Потом фыркает:
– Дурацкое название.
Богослов оборачивается. Я лишь кошусь – я «за рулем».
– Дурацкое, говорю, – повторяет парень. – Я-то знаю, как должны называться такие книги.
– И как? – контролируя себя, вежливо, пока еще вежливо, спрашивает Богослов.
– Дай мне, – протягивает руку Зомбовед."
"Богослов не хочет выпускать книгу из рук, даже первый черновик, это видно. Но все-таки он ее отдает.
И тут же об этом жалеет. Зомбовед неуловимым движением выхватывает откуда-то из загашника толстый фломастер и размашисто разрисовывает обложку.
