Минут пятнадцать было светло, как днем. А потом нежданный метеоритный дождь закончился, судя по всему, так и не добравшись до земли. По крайней мере, с той точки, откуда я смотрел, казалось, что все отдельные куски упавшего на нас астероида сгорели на подлете. Чуть-чуть не долетев до нас.
Следующим утром нас ждало очередное задание, так что зрелище разламывающейся в ночном небе звезды быстро выветрилось у меня из головы.
* * *Мне опять пришлось стать совестью. И только когда Оператор позвал меня с собой на утреннее совещание с руководством, я понял, что неоднократно пропустил свою очередь.
Кто-то, скорее всего тот же Оператор, берег меня от перегрузки. А остальные ему явно потворствовали. Иначе, я уверен, в казарме давно бы уже высказались по этому поводу.
Меня это слегка обидело, честно сказать. Это значило, что и напарник, и другие бойцы отделения все еще относились ко мне как к новичку, которому надо помогать, уберегать от беды. А я думал, что теперь на равных со всеми.
Но я взрослел. Быстро взрослел.
И не стал сильно терзаться по этому поводу. Раз исключили меня из очереди – значит, так было надо. И все. Не стоит придумывать себе слишком многого на основе одного простого факта.
Оператор заговорил со мной на улице, еще до того, как мы дошли до штаба.
– Помнишь тот чемодан с бланками?
Еще бы не помнить. Я даже не стал отвечать. Такой вопрос мог быть лишь риторическим.
– Я тогда не все сказал. После утери груза я сообщил наверх еще кое-что, но на этот раз наедине, лишь Петру Семеновичу.
Я молчал, давая командиру возможность продолжить.
– Как бы мелодраматично это ни звучало, но если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы хоть кто-нибудь из наших об этом знал. Не хочу думать плохого, но он почему-то тянет, не присылает никого…
– А что ты сообщил? – Командир явно пропустил самую суть. Так бывает: когда все время думаешь об одном и том же, начинает казаться, что все об этом знают. Начинаешь относиться к этому как к само собой разумеющемуся.
– Ну да, конечно, – сказал Оператор, приостанавливаясь перед дверьми в штаб.
– Я не уничтожил бланк, который вводил на пробу. Он до сих пор со мной, на карантине, в бедре. Как знал, что что-то нечисто. Так что теперь… ты понимаешь. Петр Семенович обещал прислать врачей, чтобы они взяли образец, как только сумеет это организовать. Но время идет, а врачей все нет. Если что, сообщишь остальным, и вы будете знать, что к чему. Никто не знает. Ты, я, он. Так что выводы будут очевидны.
