Иди спокойно домой, к беременной жене. Я блефовала!!!
Дрей нажал на спуск. Алиса повалилась вперед. На полу под ее головой начала растекаться лужа с кровью.
Дрей сморгнул.
Алиса повалилась на пол и закричала. Ей все-таки было страшно. В конце концов, ее можно запугать.
Щелчок был такой же громкий, как и выстрел, которого не было.
– Я тоже, – сказал Дрей.
* * *Он появился на пороге своего дома ближе к вечеру.
Навстречу выбежала Катя, выбежала, обняла его и прижалась, уткнувшись ему в плечо:
– Сын. Живой, – сообщила она.
– Строго между нами: я тоже такого хочу.
Интерлюдия. Скалы
Здесь, у этого моря, люди не жили именно из-за зимы. Ни экзо, ни нано. Слишком холодный ветер. Течения изменились: то ли реагируя на последние гадости человечества времен Заката, то ли просто пришло их время. Теперь ничто не оберегало эту землю от лютых зимних ветров.
Даже капюшон, наглухо застегнутый и скрывающий половину лица, не спасал. Глаза слезились, и девушке приходилось время от времени отворачиваться, чтобы сморгнуть слезы и восстановить остроту зрения.
Она ничего не искала в море, никого не ждала. Просто смотрела. А смотреть удобней всего было именно с этих скал. Немного далековато, зато высоко. И если забраться на самые вершины, то можно было смотреть далеко – во все стороны.
Вдоль берега стояли сосны – суровые деревья, единственные, что способны противостоять таким же суровым ветрам. Но берег ее не интересовал: не сейчас. Сейчас она смотрела на море. Это тоже помогало ей думать.
Миссия исполнена идеально.
Она даже не ожидала, насколько жестко поведет себя доставщик. Жестко или бездумно?
Это был главный вопрос.
Рискнуть судьбой всего живого, плюнуть на угрозу, пусть и весьма иллюзорную. Никто не ожидал от него настолько решительных и быстрых действий. Никто, кроме Илоны.
Впрочем, с Алисой даже она просчиталась. Нельзя было позволять ей угрожать Дрею. Пусть даже блефовать. Илона высказывала свое мнение, но не настояла. Алисе еще повезло: патрон мог и быть.
Лишь Илона понимала, что Дрей не шел ни на какой риск.
Он просто независим. Совершенно независим – от людей, от многих наносных ценностей, от чужих мнений. И мнимая угроза, которую перед ним нарисовали, не показалась ему угрозой – он мог думать и делать собственные выводы.
Снег не лежал на скалах: его сдувал все тот же ветер. Его хранили только расщелины – плотный, слежавшийся снег, лежащий с самого начала зимы. Колючий и жесткий. Не тающий, не сразу тающий даже в руках.
