– А зачем она тебе? – спросил он дозорного, выглядывая из-за блока.
– Ну как! Тротил. Рыбу глушить. Рыба тут знатная – хотя после той отравы многие побаиваются ее есть, но хороша рыба. Можно, конечно, и просто мину кинуть, но не люблю я это дело. Чтобы, значит, железо на дне потом валялось. Да и лучше без оболочки кидать: взрыватель втыкаешь – и в воду. Рыба мне вкуснее кажется, когда она чистым тротилом глушенная.
– А гексогеном как? – решил поддержать разговор Дрей.
– Не, совсем не то, – вполне серьезно покачал головой сторож.
– Некоторым, конечно, все равно, но я рыбку люблю и толк в ней знаю. Лучше тротилом. Ну, на крайний случай, на удочку. Да и потом – с гексогеном все мины заковыристые, возиться с ними…
Договаривая последние слова, сторож оглянулся назад: сзади подходила небольшая делегация.
«Быстро они, – подумал Дрей. – Прошла-то всего пара минут».
– Привет, Кондратий, – окликнул сторожа первый из подходивших. Молодой парень, явно из последнего поколения.
Сторож повел себя странно. Он поднялся и начал медленно пятиться обратно к отбойнику, поближе к брошенному у Дрея автомату.
– Это что это вы задумали, ребятки? Не дело вы задумали. А ну-ка стойте. Виталя, ты же знаешь, до добра не доведет. Всех ведь на периметр отправят…
– Лучше уж на периметре, чем гнить, – почти равнодушно ответил Виталя – первый из идущих к ним. – Отойди от автомата, Кондрат. И ты, чужак, не цепляйся за оружие. Мы с тобой поговорить хотим, и все. Раньше поговорить, чем ты ошибку сделаешь. Раньше, чем тебя под белы ручки возьмут и от тебя уже ничего зависеть не будет.
Второй, идущий вслед за Виталей, подошел к сторожу вплотную и спросил его, так и не взявшегося за оружие:
– Тебя, может, связать или прикладом ударить? Чтобы совесть чиста была? – сказал абсолютно невозмутимо.
Если бы Дрей не знал, сколь редки бланки «Фарфорового душителя», то подумал бы, что обколоты они все.
* * *– Бегом! – прикрикнул Виталий. – Бегом, доставщик, умоляю. Нам надо успеть спрятаться, прежде чем они организуют поиски.
Дрей ускорился, но то, что Виталий принял за медлительность, на самом деле было осторожностью. Он постоянно держал в зоне видимости всех пятерых, а сейчас это значило – бежать последним. Он согласился пойти с этой странной компанией, согласился только потому, что в их появлении крылась какая-то смутная надежда. Некая тайна, которую отлично знали местные и хотел знать он."
"– А если они нас догонят, то церемониться не будут! И разговаривать не будут.
