Он встал, поглубже запахнулся в плед и подошел к столу. Похлебка была действительно горячей, от нее прямо поднимался пар. Как будто дымок от огня. Огонь. Пожар. Не вспоминать.
Мальчик встряхнулся, сел за стол, взял в руки ложку и попробовал съесть маленькую порцию. Это была его первая еда за несколько дней, поэтому желудок урчал так громко, что старик улыбнулся вновь, но на этот раз без комментариев.
– У меня «Панацея» восьмого уровня. И «Неприкасаемый». – Мальчик подумал, что такой ответ заставит старика перестать над ним смеяться.
Он легко мог стерпеть насмешки, но предпочел бы, чтобы их не было.
– Я выздоровею завтра к утру, – надо послушно повторять слова взрослых, они это любят. – И я не заразный, совсем.
Надо повторять чужие слова и потом добавлять свои. Тогда люди верят твоим словам, как будто они сами их придумали.
Мальчику надо было выжить. И перестать дрожать. Он даже почти не почувствовал стыда за то, что пытается чуть-чуть обмануть взрослого. Да и потом, он ведь действительно не заразный, нет ведь никаких признаков?
– «Неприкасаемый» – это сильно, – подтвердил старик.
– Редкая штука, и полезная. Твои родители оставили тебе хорошее наследство.
Мальчик вздрогнул. Но старик этого не заметил и продолжил:
– Только ты не говори никому о подобной мутации. Тем более закрепленной во втором поколении. Вытяжку, знаешь, кустари любят из трупов делать. А получить модулятор «Неприкасаемого», пусть и временный, многие мечтают.
Кустари – это гады. Не лучше нано, хоть и свои. А может, даже хуже…
Старик покивал своим мыслям. Взял со стола бутылочку «под сталь», налил в нее воды из железного чайника, стоявшего по соседству. Отпил. Слегка поморщился. Чуть-чуть подкрутил регулятор на горлышке и отпил снова. На этот раз удовлетворенно кивнул.
– Будешь? – протянул он бутылочку. – Моя новая комбинация. Вкус почти как у вишневого сока.
Мальчик отрицательно замотал головой. Старик не настаивал.
– Дожили, дети уже боятся подбором вкуса пользоваться.
Довели нас эти выродки… Нет, все-таки нано – не лучше кустарей.
Старик задумался о чем-то своем, и, пользуясь этим, мальчик начал торопливо хлебать из тарелки.
Дрожь постепенно проходила. Горячий суп существенно этому способствовал. Все еще укутанный в плед, мальчик посмотрел на лампу. Огонек продолжал дрожать, хотя сквозняка вроде бы не было.
«Скорее всего, керосин поганый», – сонно подумал он.
