Я лишь нахмурился и взял сумку. Глупая инфантильная гордость сейчас ни к чему, вещь и вправду хороша. Вот только чего он её мне подарил?
— Откуда такая щедрость вдруг? — спросил настороженно.
— Да что ты! — Ефим всплеснул руками, изображая искреннее участие. — Вообще-то, можно сказать «спасибо», но куда уж, внуку-то Ирмы? Всё понимаю, ты злишься, ты же изгнанник теперь, мальчик, но я прощаю тебя. И совсем без помощи не оставлю. Пусть деревня и боится твоей хвори, но я-то знаю — ты не по своей воле болел.
Выживать в лесу трудно, особенно неопытному.
Выживать? Не ты ли только что надеялся, что я кони двинул, старик?
Что-то тут не так. Ефим не тот человек, который вдруг воспылал ко мне тёплыми чувствами. Особенно после того, как сам же и изгнал.
Хотя…
По большому счёту старик ведь считает, что перед ним семнадцатилетний пацан без какого-либо опыта, но с силой Зверолова. Пацан, который два года был не у дел. Да он просто пытается манипулировать, давить, пробует разные варианты.
Ну пробуй, мне-то что.
Я не ответил и начал изучать отсеки сумки в поисках чего-то подозрительно. Нет, всё в порядке, обычная сумка.
— Но, — голос старосты вдруг стал жёстче, а улыбка померкла, — пришли мы не только с подарком. Есть серьёзный разговор.
Вот оно. Я мысленно усмехнулся.
— Моя внучка Виола рассказала мне кое-что интересное, — продолжил Ефим, прищурившись. — Говорит, видела у тебя в лесу горностая. Прирученного горностая.
Я заставил себя сохранять спокойствие.
Всё-таки эта пигалица сдала меня, что неудивительно. Потому что ножки не помассировал? Или дед надавил? Хорошо, что это уже не важно, нужное время я себе выиграл.
— Даже если предположить, что это так. И что с того, Ефим? — ответил как можно равнодушнее.
— Как что? — он стукнул тростью о землю. — Приручение без официального разрешения строго запрещено! Ты нарушил закон, Максим. Серьёзно нарушил. И придётся отвести тебя к барону в город, а там уж как он решит…
Григорий молча стоял рядом, скрестив руки на груди, но его внимательный взгляд не упускал ни одной детали:
— Я здесь как свидетель, если ты нарушил запрет.
— Нарушил? — я нахмурился, изображая искреннее недоумение. — Это её слова против моих. Мы с ней не особо поладили, знаете ли. Нет у меня зверя.
— Мне её слов достаточно, — отрезал Ефим. — Виола не лгунья.
Я мысленно выругался. Девчонка показала себя во всей красе.
Что ж, придётся стоять на своём до конца.
