Вместо тёти отвечает Феликс – один из подопечных детей. Парню, кажется, шестнадцать, его взяли недавно. Меня уже не было тогда в посёлке.
– Привет, – здороваюсь настороженно.
Вообще, у нас дома было запрещено касаться телефонов дяди или тёти. Странно, что Феликс нарушает это правило.
– А тётю Любу можно?
– Ты какого хрена мой телефон схватил? – раздаётся фоном, а я едва ли не выпускаю телефон из рук.
Да уж, за три года, что провела вне дома я уже и забыла, каково это – жить с тётей.
Она всегда была грубой, и с подопечными не церемонилась.
Я вообще удивлялась, зачем они с дядей берут детей в семью, если не испытывают к ним тёплых чувств.
Когда подросла, поняла.
– Да! – грубый женский голос прерывает поток воспоминаний. Не самых приятных, надо признать.
– Это Женя, – напоминаю на всякий случай.
Пауза. Тётя Люба не любит моё настоящее имя, поэтому придумала другое. Вроде бы и созвучное, но в тоже время не имеющее ничего общего с точки зрения происхождения с моим родным именем.
А ведь меня назвали в честь папы.
Мама так захотела, потому что любила его сильно, даже с сестрой поссорилась из-за любимого.
– Ах, девочка моя дорогая, – голос тёти смягчается. – Как твои дела, к нам в гости не собираешься?
– Нет, теть Люб, у меня практика, – отвечаю удивлённо.
У нас нормальные отношения. Теперь, когда я стала взрослой. Раньше меня тётя не воспринимала, как личность. Могла наказать за невыполненное задание. Остальным детям тоже перепадало.
Поэтому я была крайне удивлена, когда женщина поддерживала меня в больнице, ни на шаг не отходила.
Именно тогда мы и сблизились немного.
Но в гости меня редко ждут. Обычно тётя объясняет это тем, что у неё и без гостей слишком много забот. Поэтому я не понимаю, откуда такие вопросы.
– Вот и правильно, учись, моя девочка, если соберёшься, предупреди заранее, – бросает трубку.
И что это было? Тётя боится, что я в свой дом вернусь? Вернусь, конечно, ведь диплом скоро получу и уеду из города, если не смогу найти приличную работу. Вечно жить в общаге мне никто не позволит.
Неудержимым вихрем в комнату влетает Элька. Все мысли из моей головы бросаются в рассыпную, стоит подруге открыть рот.
– Женька, там тебя Семёновна… – переводит сбившееся дыхание. – К ней на пост надо, беги, а то орать будет.
– Зачем, Эль? – даже не думаю двигаться с места.
Сижу, прислонившись к стене, и смотрю на взмыленную соседку.
– Ну, Жень, ну, давай, – подлетает и пытается поднять меня, хватает за руку, тянет на себя.
