Облизываю губы, а потом головку его члена, все повторяется, как тогда на Сахалине."
"Я хочу сделать ему приятное, сама хочу, и во мне нет диссонанса или страха того, что я делаю что-то неправильное. Только желание, ничего больше.
Не знаю, как на это будет сейчас реагировать Артём, но у нас так уже было. Помогаю себе рукой, натираю член Игоря, массирую яйца, беру глубоко в рот. Смотрю наверх, Громов напряжен, губы и челюсти плотно сжаты, он не сводит с меня глаз.
Вот он, тот момент, когда он весь в моих руках, я могу очень долго не давать ему кончить, а просто играть.
— Крис, не томи.
Не обращаю внимания на него, но ускоряю темп, чувствую, как из меня вытекает сперма Артёма, как я все еще возбуждена. В голове вспышки воспоминаний о минувшей ночи, когда уже Игорь был во мне на кухне. Кипела вода, а я горела в его руках, на его члене, принимая его сперму.
— Дьявол… сучка… блядь… не могу больше… Крис.
Беру глубже, расслабляя горло, но он такой огромный, что не помещается, начинаю задыхаться.
Вынимаю, член весь в моей слюне, веду по стволу языком, надрачивая рукой.
Игорь кончает, сперма тугими струями вырывается наружу — мне на шею и грудь. Смотрю на него и сама подвисаю на этом невероятном зрелище. Красивый, огромный, гладкая кожа, татуировка Зевса, карающего всех вокруг.
Медленно поворачиваюсь, вижу, как Артём просто сидит, опершись о стену, смотрит на нас. На скулах играют желваки, сам бледный, на лбу испарина.
Он ревнует? Но это глупо.
Отворачиваюсь, опустив глаза, мне отчего-то становится стыдно.
Хочу уйти, но все равно сижу на месте. Надо что-то делать, нельзя так все оставлять.
— Скажи, скажи все, что ты думаешь, Артём.
— Все нормально.
— Нет, ненормально, просто скажи. Что не так? Я же вижу.
Но Артём молчит, он совсем другой сейчас, не такой, когда мы вместе, не втроем. Тот Шульгин проникает в мои поры, в каждую клеточку лишь одним взглядом. Он выворачивает душу вопросами и ответами, он манипулирует и подчиняет.
А вот такого, каким я вижу его сейчас, мне не надо.
— Артём, в чем дело?
— Все нормально, просто подумал, что вы чертовски красиво смотритесь вместе.
— Даже так? — стало больно.
Глава 42
Игорь стоит голый, возвышаясь над нами, так нехорошо смотрит на своего друга. Вот с ним все ясно, это воин, борец, он за то, что ему дорого и ценно, перегрызет жилы и вены. Громов говорит, что думает, делает, как считает нужным, он не умеет жить, любить наполовину.
