— Гленн, вставай, мы должны выехать пораньше, чтобы к вечеру добраться до постоялого двора!
Гленн спросонья никак не мог сообразить, куда они едут и почему так рано? Поэтому хрипловато спросил.
— Прости, Линн, не понял? Мы куда-то едем? А почему с вечера не сказала?
— Ой, да одевайся скорее! Мы едем к тебе в поместье, давно же собирались. Я вчера тебе говорила, да ты потом пошел последних бычков покупателю передавать, вот и забыл, наверное. В общем, собирайся скорее! Пока одеваешься, я провизии в дорогу возьму.
И она выскочила из комнаты. Привычно быстро натягивая одежду, пристегивая к поясу оружие, Гленн размышлял. Больше всего эти поспешные сборы походили не на планируемую поездку, а на паническое бегство. Но пока это будет совпадать с его собственными планами, он промолчит. А там будет видно. У него крепло убеждение, что именно там, в неведомом пока ему поместье, и находится разгадка всему."
"Седлали лошадей они сами, не будя конюха. Мешок с провизией Гленн приторочил к своему седлу, а увесистый тюк с вещами Линн — к ее.
Надо же, сколько надо женщине тряпок в дорогу! Хотя, кажется, это все самые лучшие вещи Линн, у него самого только смена белья, да мыльно-рыльное. Гленн хмыкнул, он сам не знал, откуда к нему пришло это название, но прижилось оно к месту. Выехали и проехали по территории фермы они тихо, и лишь отъехав из зоны видимости с фермы, пустили лошадей рысью. Для более быстрой езды было слишком темно, был риск покалечить лошадей.
Направление для езды выбирала Линн, окружающая местность Гленну была незнакома.
Их путешествие началось. Погода не слишком благоприятствовала их поездке — дул пронизывающий ветер, дождь перемежался с мелким, колющим лицо снегом. Чем дальше они забирались на север, тем становилось холоднее. Можно было и раньше поехать, но Линн все тянула, хотела все продажи скота провести сама, и как подозревал Гленн, все деньги она забрала с собой, не оставив ничего старикам на ферме. Но его мнения никто не спрашивал, а старики вообще с ним не разговаривали.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ.
После отъезда ревизора прошло уже несколько недель, все было тихо. Несколько раз приезжал Максвелл, его спокойствие и мне придавало уверенности в том, что все будет хорошо. Но была и небольшая ложка дегтя. Его священник отказался делать запись в церковной книге о помолвке, но обещал словесно подтвердить это при необходимости. Меня такое дело особенно и не напрягало, я вообще не хотела связывать себя никакими обязательствами.
