— Это ты заманила нас в ловушку! Не в замок позвала, а в топь смертельную завела! Все выкручивалась, ничего нужного не говорила, только про любовь свою трещала, надоела, тьфу, гусыня глупая! Да если бы брат не приказал, ходил бы я к тебе, больно нужно! Таких, как ты, вон, полные деревни! Жениться, что ль, на каждой? Больно надо! Ты что, думаешь, ты нужна была бы мне потом? Попользовались бы тобой все по очереди, как шлюхой, выжила бы-так в ""весёлый дом"" в каком порту бы и продали бы! Больно уж ты нос задирала, да хвалилась своей красотой! Уйди, не вой! Растолковал уже все, как и куда отраву подсыпать, так и этого, дура, сделать не смогла!
После этих слов Элизи даже отшатнулась от него, замерла, не веря своим ушам, потом замолчала, наклонила голову, пытаясь скрыть закипающие слезы в глазах, повернулась и побрела назад в замок.
Управляющий увел ее вновь в подвал, посидит там до утра, ничего с ней не сделается. Руки на себя не наложит, слишком она любит себя, любимую.
А выпроводить прочь незадачливого ухажера взялся Нафантий, герой сегодняшней битвы.
Сказал, что уведет его так, что он выберется оттуда нескоро. Если вообще выберется. А вот об этом я предпочла не думать. У меня и так было достаточно забот впереди. Сейчас иду немного отдохнуть, утром возвращаю всех домашних, сейчас они, по докладу вездесущего Кузьки, мирно спят все. А потом опять начинается круговерть обычных дел.
И в самом деле, утром все было по-прежнему, как будто и не было этой тяжёлой ночи, все были спокойны и довольны.
Видимых следов нападения не было, все живы и здоровы, так чего переживать? Вот и занялись все своими обычными делами. А мне предстояло неприятное дело — окончательно решить судьбу Элизи. Твердо решила, что девчонку в поместье оставлять не буду, это жить и все время оглядываться — не метит ли она ножом в спину? Нет уж, увольте!
В гостиной уже находились Кресса и Кестер, Грегор и я, когда туда пришла Элизи… Она умылась, переоделась, позавтракала и пришла к нам сама, без всякого конвоя.
Выглядела спокойно, хотя покрасневшие глаза и опухший носик выдавали то, что она долго плакала. Мне даже немного стало жаль девчонку. Вот так, с разбегу, узнать, что ты, в общем-то, и не нужна была никому — это всё-таки тяжело. Но делать нечего, она сама выбрала свою судьбу, когда решила пойти на прямое предательство."
"— Элизи, надеюсь, ты понимаешь, что твой проступок был слишком тяжёлым, чтобы оставить все без последствий. Видеть тебя в имении я не желаю более.
