Один, с перекошенным лицом и мечом в поднятой руке, несся на полной скорости на Лайона. Но тот не страдал излишком благородства и, убравшись с его пути в последний момент, без всяких рыцарских реверансов рубанул его в спину мечом. Дальше я смотреть не стала, мне самой предстояло вступать в битву — в мою сторону летело сразу двое разбойников. Арбалет звякнул, ближайший ко мне бандит свалился с коня на скаку, я не смотрела, куда попала, не мое это дело — война. Но кинжал успела вытащить. Но он не понадобился. Помощь мне пришла неожиданно.
Фермер, прятавшийся за телегой, неожиданно приподнялся, щёлкнул длинным бичом, как выстрелил, кнут обвил руку бандита чуть ниже локтя и резко дёрнул на себя. Рука разбойника вылетела из плечевого сустава одновременно с хозяином из седла. Но он не успел вытащить ноги из стремян и теперь повис вниз головой, ногами вверх, оглашая округу такими криками, что зазвенело в ушах. Впрочем, замолчал он быстро, болевой шок, вероятно. Да, в умелых руках и кнут — страшное оружие. Я с уважением покосилась на мужичка, надо же, не побоялся, вступил в схватку.
Впрочем, он понимал, вероятно, что в случае нашего поражения и его семью не ждёт ничего хорошего.
Лайон подскакал ко мне.
— Леди Мэри, как вы, целы? Не ранены? Отличный выстрел, кстати! Вы молодец!
Я слабо махнула рукой. Сейчас, когда не надо геройствовать, наступил откат, от запаха крови тошнило, голова кружилась и почему-то всю меня мелко потряхивало. Лайон помог мне спешиться, прислонил меня к боку повозки и умчался наводить порядок на дороге, снимать верёвку, чтобы не пострадали мирные путешественники.
Дальше помню плохо, только чьи-то тихие уговоры, обтирание мне лица и шеи мокрой тряпкой, подсовывание мне ко рту кружки с чуть тепловатой водой, я ее выпила и меня, наконец, стошнило. И потом стало легче. Я смогла открыть глаза.
Я сидела на траве, возле кустиков, рядом со мной заботливо суетилась Рхона, а ее дочь Эдма спешила к нам с чистым полотенцем и новой кружкой с водой. Фермер со своим старшим сыном и нашим Ладиром ловили коней бандитов, а их самих, уже стащенных всех на обочину дороги поделенных на две неровные кучки — живых и неживых, охранял и одновременно допрашивал Лайон.
Я продолжала сидеть, даже не пошла ничего узнавать, ну их, пусть мужики занимаются этим, а я слабая женщина, мне простительно. Не каждый день стреляешь в человека.
Охранник подошёл ко мне, когда и коней уже поймали и трофеи выпотрошили у разбойников, прошло не меньше чем полчаса.
