Беседа на какую тему? Объяснение в чем? И снова, с монотонной унылостью:"
"«15 декабря — беседа на дому с родителями…
Январь 1967 года — доставлен в вытрезвитель, беседа с родителями…
2 марта 1967 года — во время рейда беседа с несовершеннолетним и его родителями…
27 июня 1967 года — проведена беседа с родителями в отношении плохого поведения их сына…»
***27 июня с родителями была проведена беседа о плохом поведении их сына. Замечательно! В этом документе было все замечательно. И то, что несчастная одинокая старуха называется «родителями», и то, что с «ними» регулярно проводят беседы о поведении сына, который плевать на «них» хотел, и то, что воспитание несовершеннолетнего уголовника носит рейдовый характер, и то, что последнюю беседу провели, когда он уже неделю сидел в тюрьме.
Правда, начальник милиции капитан Стасюнас не знал, что на этот раз поведение Юрониса было совсем плохое. Он просто человека убил.
Надо было ехать в Паневежис…
Евгения Курбатова
Я приехала в Паневежис дождливым осенним днем.
Не заходя в прокуратуру, я отправилась домой к матери Юрониса.
Тесный маленький двор, старый дом с залитыми водой подслеповатыми окошками. Я постучала в дверь, обитую рваной клеенкой.
— Кто там? — спросил за дверью надтреснутый женский голос.
— Следователь из Москвы, — сказала я и потянула за ручку.
Дверь послушно растворилась. Седая морщинистая женщина с испугом смотрела на меня. И мне на мгновение вдруг стало совестно, что я еще молодая и совсем здоровая. Такая была эта женщина немощная, серая, усталая.
Вся она состояла из одних суставов, будто позвоночник, все прямые кости из нее вынули, и только одна дряблая, слабая оболочка невесть как держалась вертикально.
— Да, это я мать Альбинаса, — сказала она, хотя я ее даже не успела спросить. — Вы проходите в комнату, пожалуйста…
Голос у нее был тихий и такой же, как она вся, дряблый и серый. В комнате было пустовато и очень чисто. На стене висела фотография Альбинаса. Я присела к столу и достала из портфеля бумагу и ручку.
— Вы, может быть, чаю попьете? — спросила она робко.
Я быстро сказала:
— Нет, нет, спасибо, не беспокойтесь, я в поезде пила, — и поймала себя на мысли, что брезгую пить в этом доме. И от этого разозлилась на себя. — Казимира Петровна, мне надо задать вам несколько вопросов.
— Да-да, я понимаю, я привыкла уже, — и в голосе ее была необычайная покорность, полное подчинение судьбе и всем людям, кто захотел бы только приказать.
