Я увидела банку, бутылки и прозрачную пластиковую коробку с яйцами, одно из них, лежащее на самом верху, было красно-фиолетового цвета.
Я аж подпрыгнула.
– Роза Михайловна, кто снес цветное яйцо? Только не говорите, что курица.
Бабуля рассмеялась.
– Она, родимая.
– Но почему цвет такой? – недоумевала я.
– Охо-хо… – протянула молочница, ворочая ключом в замочной скважине. – Это дело рук Гриши, внучок у меня озорник. Четырнадцать лет парню, пора за ум взяться, а он все над взрослыми подшучивает. Неделю назад я полезла в гнездо, глядь – Нюська, одна из куриц, с шарфиком на шее сидит.
Гриша ей кашне соорудил. Сегодня вот, нате вам, яйцо красное. Лучше бы безобразник об уроках думал! Ведь с двойки на тройку переваливается, а столько времени потратил, кисточкой по скорлупе возюкая. Сырое яичко-то, не вареное, вручную крашенное. Надо бы дома шедевр оставить, да Борис заказал три десятка, а куры впритык снесли, лишнего белого нет.
Молочница распахнула дверь, шагнула в темноту.
– Сейчас выключатель нашарю, вы пока на порожке постойте…
Мне в голову пришла отличная идея.
– Роза Михайловна, хотите заработать?
– Кто ж откажется? – откликнулась пенсионерка. – Деньги всегда нужны. Но не всякую службу теперь исполнить смогу. Раньше за любое дело бралась, все умею. А нонче кое-что тяжело. Если в доме прибрать, извините, не сдюжу, хорошо не отмою, а тяп-ляп стыдно.
– Понимаете, мне нужны яйца красномордой панки, – сказала я.
Внизу вспыхнул свет.
– Вот теперь идите, – распорядилась молочница.
– Но осторожно, тут лестница вниз тянется, чулан в подвале, а он глубокий. Красномордая панка? Что за зверь-то? У нас такой не живет. И не слышала о нем.
Глава 24
Договорившись с Розой Михайловной, я повеселела. Попрощалась с молочницей, и когда та ушла, собралась войти в дом. Начала искать дверь, которая ведет в жилые помещения, обнаружила ее, подергала, но она была заперта.
На короткое время я растерялась, и мне стало холодно. В подвале царил полумрак, под потолком висела тусклая лампочка в железной клетке, пахло сыростью.
Корзинка с едой стояла в нише, сделанной в стене, и больше в чулане не было ничего, ни банок, ни мешков – запасы начисто отсутствовали. И сесть было не на что, здесь не оказалось ни табуретки, ни стула, ни вообще какой-либо мебели. Только в углу маячила вделанная в пол здоровенная бочка с полустертой надписью на боку «Огнеопасно». Я поежилась и пошла вверх по лестнице.
