Муж бежит на кухню, хватает нож, кидается в спальню, а супруга ему говорит: «Дорогой! Это не то, о чем ты подумал. Ну вот, сейчас опять начнутся упреки, подозрения, обвинения в неверности… Дорогой, ты слишком ревнив! И откуда только в твоей голове чушь о моей неверности появляется?»
– Это просто подарок ему, – всхлипывала Елена, – абсолютно невинная съемка. Делалась в студии, у фотографа.
Антон брезгливо поморщился.
– Глядя на сии картинки, понимаешь, что свою невинность партнерша похотливого старика потеряла давно.
– Я тебе не изменяла! – закричала Елена. – Клянусь жизнью Миши!"
"– Жизнью нашего ребенка клянешься? – задумчиво произнес гомеопат. И повторил: – Нашего ребенка… А наш ли он? Вернее, от меня ли мальчик? Все отмечают, что пацан на деда сильно похож.
– Конечно, наш, конечно, от тебя, – залепетала Елена. – Внуки всегда копия…
– Замолчи, – попросил Антон. – Смешно слушать: студия фотографа… Судя по интерьеру, фото снято в этой квартире. Ага! Ты знала о ней!
– Нет, нет, нет, – зачастила Елена, – первый раз тут.
Муж расхохотался.
– Дорогая, ну сама-то посмотри на роскошную фотосессию. Хочешь, пойдем в спальню с траходромом и сравним кровать, на которой запечатлены ты и твой свекор в позе, не оставляющей сомнений в ваших отношениях, с постелью для сексутех господина Шкодина в этих апартаментах? Ты постараешься найти хоть одно отличие и, если его обнаружишь, я поверю, что ты нежная маргаритка, которую сейчас на Старый Арбат из нашего особняка злой Карабас-Барабас на ковре-самолете доставил.
Даша, ты с нами?
Я трусливо поджала хвост.
Что может быть хуже, чем участие в чужой ссоре, да еще когда муж получил неопровержимые доказательства измены жены?
– Лучше я поеду в особняк. Если утром не выйду к завтраку и станет ясно, что я покидала ночью дом, Юрий Петрович, выполняя волю покойного, мигом отправит Феоктистову, Кузнецовых, Хватову и Плотникова по домам без подарков. Вы же помните, что завещал Виктор Маркович? Никто не покидает коттедж, пока все приглашенные не выберут презенты.
– Нет, пожалуйста, не бросайте меня, – взмолилась блудливая супруга. – Антон ничего не понял, не разобрался.
– Леночка, – сказала я, – в некоторых случаях надо просто признать свою вину. В особенности, если она очевидна.
– Нет, нет, нет! – затопала ногами Елена. – Виктор Маркович меня попросил. Для альбомчика.
– Для какого альбомчика? – не поняла я.
Елена умоляюще сложила руки.
– Тоша, любимый…
Муж хмыкнул.
– Да уж, я, похоже, страстно обожаем тобой.
