И далее текст: в поселке живут известный акушер-гинеколог Виктор Маркович Шкодин, его жена Луиза, тоже врач, сын Антон, гомеопат… Понимаете? Журналист использовал наши имена и фамилии, напридумывал невесть чего, книгу напечатали. Наказать его невозможно, потому что автор выдает на-гора книгу, которая, кстати, бесконечна – печатается до сих пор, каждую неделю выходит очередная глава. В последней Антон травит старушку ядом для крыс.
Луиза прикрыла глаза ладонью."
"– Адвокат мне объяснил: «Писатель имеет право на фантазию.
К именам героев придраться нельзя. Вон у Смоляковой в последнем романе убийца Маша Кузнецова, отвратительная девушка. И что? Теперь все Маши Кузнецовы понесут заявления в суд на детективщицу?» Сообщение о том, что вниманию читателей предлагается литературное произведение, набрано мелким шрифтом, его почти не видно, но оно есть. Остальной текст крупный. Реакция людей вам понятна? Виктор представлен монстром, который совершал ужасные преступления. Я ему под стать – убиваю новорожденных и продаю их на органы.
Антон черный колдун, прикидывающийся врачом-гомеопатом, высасывает из пациентов жизнь. Нина – ведьма. Самое страшное место на земле – наша синяя комната, которая пациентов убивает… Противно все это дерьмо пересказывать. Фантазия у автора богатая. Такого насочинял! Но люди-то верят. Мы поменяли городской и мобильные номера, потому что нам стали звонить мошенники, прикидывающиеся батюшками, и за большие деньги предлагали изгнать из особняка все дурное, а также репортеры, жаждавшие взять интервью и сделать фото синей комнаты, затем, конечно, сатанисты и иже с ними, просившие разрешить им провести свой молебен в обители зла, ну и, естественно, сумасшедшие всех мастей.
Мне запомнился мужчина, который умолял поселить в синей комнате его тещу, до, как он сказал, «полного результата». Любящий зять был готов щедро заплатить за услугу.
– Откуда люди ваши телефоны узнавали? – изумилась я.
Луиза стукнула ладонью по коленке.
– Мерзавец «писатель» их в своем опусе опубликовал.
Причем хитро – последнюю цифру не указал, вместо нее точку поставил. А народ быстро ее подобрал. И ведь опять негодяя нельзя за шкирку потрясти: не целиком номер дал, а лишь его большую часть.
– Ничего себе часть! – возмутилась я. – Без одной цифры.
– Я сказала Юрию Петровичу то же самое, – вздохнула моя собеседница. – Но, оказывается, это за полный номер не засчитывается. Газета отказалась дать нашему адвокату какие-либо сведения об Александре Сергеевиче Пущкине.
