Или некий богатый недоброжелатель покойного платит за статейки, если допустить, что с кем-то очень влиятельным господин Шкодин-старший при жизни крепко поругался, кого-то здорово обидел. Я бы могла заподозрить ревнивого мужа, чья жена прыгнула в кровать к академику. Но хорошо помню, что Елена, рассказывая о своей связи с Виктором, подчеркнула: тот никогда не затевал амуры с окольцованными красавицами. Сластолюбца интересовали только неискушенные женщины, Виктору Марковичу нравился процесс сексуального воспитания любовниц, который длился ровно год.
Надо поговорить с Антоном и спросить, с кем его отец открыто конфликтовал. Может, зарубил на ученом совете чью-то диссертацию? Выгнал с работы сотрудника? Не вылечил какую-то женщину от бесплодия?
Я вздохнула. Ох, а ведь не все пациентки благополучно беременеют. Умей Виктор Маркович каждой женщине подарить счастье материнства, он бы давно получил Нобелевскую премию. Конечно же, владелец клиники Шкодин расставался с неугодными ему врачами и наверняка резко выступал на разных научных заседаниях.
Луиза зря считает Серапионова главным врагом, круг тех, кто может желать ее семье зла, намного шире.
Ладно, пора возвращаться в столовую, я уже довольно долго отсутствую."
"Сделав шаг, я задела плечом стеллаж, и сверху на мою голову свалилось нечто липкое, пахнущее пылью, похожее на большую тряпку. Я стала стаскивать ткань, но та словно прилипла к волосам и лицу. Некоторое время я старательно отдирала материал от себя, наконец освободила пол-лица – и тут вдруг дверца чулана приоткрылась, передо мной, смотревшей одним глазом, возникла кухарка Зинаида.
Я растерялась и не нашлась что сказать. Зина же развернулась и побежала по коридору прочь от кладовки, завывая по дороге:
– Господи, спаси-помоги! Она опять здесь…
Мне в конце концов удалось сорвать тряпку с головы, и я сообразила, что перепуганная кухарка наверняка понеслась к Борису. Причем Зинаида летела со скоростью ветра, длинный коридор она преодолела за пару секунд.
Я выскочила из кладовки, поспешила в столовую, но войти не успела, из нее вышла Нина, которая тут же спросила:
– Даша, это вы кричали?
– Нет, шум подняла повариха, – ответила я чистую правду. А вот дальше пришлось фантазировать: – Я спускалась по лестнице, увидела, как прислуга пробежала мимо. Похоже, ее кто-то огорчил или испугал.
– Она там! – донеслось слева. – Я видела ее, как тебя!
– Перестань нести чушь, – велел мужской голос.
