Она обожала мужа, всю жизнь ему посвятила – и получить такой плевок в лицо… Нет, нет, нет!"
"– Вместо того чтобы твердить попугаем «нет-нет», лучше подумай над ситуацией и найди решение, – разозлилась я. – Найми фирму, пусть рабочие унесут всю мебель, зеркала, люстры, сдерут обои. Сделай самый простой ремонт, типа советский: поставь дешевую старую мебель, ее легко за две копейки купить в Интернете у людей, которые переезжают на новую квартиру и будут рады маленьким деньгам за свои древние диваны. А потом скажи: «Мама, представляешь! Квартира Валентины, оказывается, принадлежала папе, я случайно документы на нее нашел».
Вдова туда помчится и что увидит? Отличные апартаменты с простецкой обстановкой. Да, ты потратишься на ремонт, но его можно быстро и дешево сделать. И расходы окупятся.
Антон сцепил руки в замок.
– Мне такой вариант в голову не пришел. Спасибо. Хм, почему я сам не додумался?
– Потому что талдычил: «Нет, нет, мама ничего знать не должна», – усмехнулась я. – Знаешь, некоторые женщины хнычут: «Никогда не выйду замуж за Колю, он пьяница, жадина, ничего не зарабатывает.
Нет, не хочу идти в загс с Николаем, никогда не стану супругой идиота. Нет, нет, нет». И так месяцами. Не хочешь жить с Николаем? Так забудь его, думай, где найти достойного жениха. Кто такая Марфа?
– Марфа? – удивленно переспросил Антон.
– Ну да, – кивнула я. – Вроде она пропала много лет назад.
– Ах Марфа… – протянул врач. – Моя непутевая тетя, сестра матери. Я был маленьким, плохо помню их обеих.
Волосы у нее были красивые, длинные, она их в пучок собирала, но иногда распускала и казалась мне сказочной принцессой. А вот лицо не могу представить.
– Можно посмотреть на фото, – подсказала я.
– Их нет, – ответил Антон. – Валентина умерла много лет назад, айфоны тогда еще не придумали, каждый свой шаг люди не снимали. Вроде у отца был альбом с семейными портретами, но он сгорел.
– Сгорел? – удивилась я.
Антон встал и подошел к шкафу.
– В день смерти мамы меня утром отправили в школу – я ходил в подготовительный класс, собирался осенью пойти в первый.
Учился я в Москве, меня в город на машине на уроки привозили, а в пять с продленки забирали. За рулем Боря сидел.
Гомеопат открыл стеклянные дверцы.
– Он мне казался стариком, но теперь-то я понимаю: ему едва за двадцать перевалило. Борис как раз армию отслужил, демобилизовался, и папа его на работу взял. Мне в школе совсем не нравилось.
