На высоком постаменте стояла обнаженная девушка, крепко привязанная к столбу и обложенная со всех сторон кипами сена. Рядом с ней находился высокий мужик, наряженный в рыцарские доспехи, на которых красовался золотой солнечный круг. В руках он держал лист бумаги, ну или чего то похожего на него, с которого читал приговор громким, хорошо поставленным голосом. Вокруг постамента располагались еще семеро рыцарей, что внимательно следили за толпой, держа наизготовку устрашающие мечи и боевые жезлы.
-...именуемая Ингрид Гвинейская продалась Тьме и творила Светом противную волшбу.
..
— Ого, саму Ингрид поймали! -горячо зашептала мне в ухо Николь. — Она проклята Верховным жрецом и за ее поимку обещана большая награда. Теперь понятно, почему они так торопятся — Ингрид очень сильна, и долго оковы Света ее не удержат.
После ее слов я обратила внимание на то, что ноги и руки девушки были обвиты небольшими цепочками, светившимися мягким светом, который периодически мигал.
— Видишь, как мерцают? — снова зашептала Николь.
— Пособница тьмы сопротивляется. Если совсем погаснут — силы к ней вернутся, и тогда она тут всех уничтожит. Не знаю, как они смогли ее пленить, но им нужно торопиться, времени совсем мало осталось. Хотя, думаю, успеют — Чистые не любят долго болтать.
— ...Приговаривается к очищению огнем — второй ипостаси Света, дарующего жизнь. Привести приговор в исполнение незамедлительно.
А я в это время пристально смотрела в глаза Ингрид, которая тоже не отрывала своего взгляда от меня.
Ее не трогали похотливые взгляды мужиков, беззастенчиво глазеющих на ее обнажённое тело, ей было наплевать на костер — она знала, что рано или поздно умрет в пламени, разожженном лживыми последователями жрецов. Но она ждала и верила в то, что однажды сказка, рассказанная ей матерью, а той — её матерью, история, которую нельзя было слушать, воплотится в жизнь — сказка о богине Аштар, что не предавала свой мир, а ушла, пожертвовав свой силой и уведя за собой зло.
А те, кто правит сейчас — и есть истинные твари Тьмы, что прикрываются служением Свету.
И сейчас, глядя в глаза незнакомки, она ощутила, как у нее текут слезы радости. Она дождалась, и теперь сама смерть была ей не страшна. Ведь на ее глазах сказка стала реальностью.
Все это я прочитала в ее душе, и решение пришло само. Эфир, повинуясь моей воле, подобно злобному волку вцепился в браслеты, и они не выдержали такого напора, рассыпались в пыль.
