И лишь один кадет отличился, добавив в конце «сэр».
Этим кем-то… да, это была я. Кажется, ничего особенного, только Рагар недобро сощурился и гаркнул:
– Хватит, Нежный! Лесть не поможет!
Я не поняла, но уточнять не стала. Рядом с каждой группой возникло мерцающее серебристое свечение овальной формы, а директор Высшей Военной школы добавил торжественно, с ноткой издёвки:
– Полигон ждёт вас!
Шаг в свечение, и мы очутились в утреннем сыром лесу.
Причём других групп, кроме нашей, поблизости не обнаружилось, что означало – у каждой команды своя точка выхода на полигоне.
Зато карты были одинаковыми и конечная цель маршрута одна.
Едва переместились, я сразу ощутила ту пропасть, что лежала между мною и желавшими поступить в школу парнями. Кадеты сразу, мгновенно, устроили совещание, определили примерный квадрат нашего нахождения и вычислили направление, в котором необходимо двигаться.
– Всё. Вперёд! – скомандовал Йерс.
И мы пошли. Вернее, побежали, причём меня, как слабое звено, запихнули в середину строя.
Я даже не заметила, как оказалась втянутой в процесс перемещения по пересечённой местности, и процесс этот оказался на удивление неплох.
Я втянулась в ритм, поймала дыхание, и собственно всё – как говорится, run, Forest. Вот я и бежала, а солнце поднималось всё выше. Роса высыхала, птицы начинали петь всё смелее, в мире воцарялся день.
Смущало лишь одно – чувство этакого скрытого одиночества. Словно, переместившись сюда, я утратила нечто важное. Некую особенную связь."
"О том, что это за связь, я догадалась во время привала.
Я оглядела поляну, где мы упали, и поняла, что янтарного дракона (или всё-таки «ветра»?) тут нет и даже быть не может. Это был необоснованный, сюрреалистичный вывод, но я просто знала. Сразу стало жутко – кто же прикроет, если что?
Второй стрессовый момент привала – со мною начали как бы знакомиться. Все держались так, будто я обязана знать и имена, и их самих. Я сначала удивилась, а потом подумала, что всё логично, ведь аристократия – довольно узкая прослойка общества, и все должны быть если не знакомы, то хотя бы наслышаны.
Парни действительно знали об Эстасе больше, чем я.
Так я удостоилась вопроса:
– Кстати, а чего ты всё-таки вылез?
Круглые глаза в помощь, и именно их я изобразила.
– Просто говорят, ты затворник, – пояснил другой парень. Его все называли Вайсом. – За последние десять лет ты ни разу не покидал родовое поместье. Так чего пришёл на отбор?
Ага, теперь понятнее.
Пришлось подобраться и начать сочинять.
