Сумрачными силуэтами рисовались на экранах внешнего обзора линкоры КВС. Разворачивали солнечные паруса яхты владельцев корпораций. Но эти все никогда здесь не останавливались. Удел твой, Кенида, – товарняки и еще раз товарняки да немногие транзитные пассажиры. Бедные либо до жути экономные, просчитавшие, что с пересадками им выйдет дешевле, чем прямым рейсом. Бранить их не стоило – наличие транзита отчасти окупало содержание станции. Исключения были редки, на памяти Феди было только одно – вставшее здесь на дозаправку корыто фольклорной экспедиции, отправившейся собирать ненормативные былички шахтеров Ганимеда.
Судя по рожам фольклористов, исходное топливо они просто выпили.
Пассажиры станцию несколько оживляли, от них можно было узнать новости, которые не передавали по головизору, но в целом Феде оставалось лишь считать календарные дни, которые он обязан был здесь отработать. При наличии трудового стажа он надеялся найти место получше, а не застревать в этом прибежище стариков и неудачников.
– …у горизонта сходятся… где ж вы, мои весенние года… – бубнит баба Дуся, считая петли. Непривычный человек, глянув в глаза стрелочницы, мог бы испугаться. На станции многие имели вживленные чипы, позволявшие напрямую подключаться к погрузочно-разгрузочной технике. Но баба Дуся, хоть ее весенние года остались давно позади, была в этом смысле гораздо круче. Ее зрение было полностью компьютеризировано. Ей не нужно было смотреть на мониторы – с такими глазами она получала сигналы от прибывающих составов непосредственно.
Федя как медик знал, что операция по замене обычных глаз на компьютерные стоит изрядных денег, но, видимо, баба Дуся как пенсионерка имела определенные скидки. Но операция ей окупилась – без сомнения, именно из-за подобной технической модификации начальник станции принял бабу Дусю на работу, отдав ей предпочтение перед более молодыми претендентами. Осип Маркович Допплер, начальник станции, – человек очень и очень экономный и расчетливый.
И, приняв сигнал, баба Дуся передает его начальнику станции:
– Клипер под идентификационным номером Ш29, приписанный к Великой Нигерии, запрашивает разрешение на загрузку контейнеров с грузом, номера контейнеров прилагаются.
Ничего экстраординарного в запросе нет, хоть корабль прибывает не по расписанию. Ничего приятного. Корабль под нигерийским флагом в космосе примерно то же, что в море века полтора назад – под либерийским.
