Ты его не потеряла, надеюсь?
– Нет, вот он…
Я аккуратно взял у нее из рук ключ и поцеловал в щеку.
– Спасибо тебе, Синтия, – сказал я. – У нас было много хороших моментов, которые я запомню навсегда. Но наши пути разошлись, и больше мы не увидимся.
– Как это? – опешила Синтия. – Что это значит? Ты не можешь так поступить со мной!
– Именно так я и должен поступить с женщиной, которая так ждала наследства моего дяди. К тому же я уезжаю в далекую страну, а ты со мной не поедешь. Прощай.
Я поднялся и вышел из паба.
На душе было тепло и спокойно.
Добравшись до дома, я выключил телефон и рухнул спать. И привычно проснулся ровно в пять. Но я не успел даже выйти на пробежку, как услышал, что кто-то шуршит у двери снаружи.
Я тихо прошел на кухню и взял два ножа – один в руку, другой заткнул сзади за пояс. Встал сбоку от двери и крикнул: «Входите, не заперто!»
Дверь раскрылась, и вошел незнакомый дядька, которого я со спины не узнал. Но даже если он был от Сяолуна, он был полный, неуклюжий и всего лишь один.
Так что с двумя ножами я погорячился – пришлось спрятать за спину и второй.
– Марти, это вы? – спросил дядька взволнованно, с легким польским акцентом. – Я Вацек, шофер дяди Джозефа! У него инфаркт, он в больнице и просит приехать!
* * *Когда я подошел к дядиной палате, оттуда вдруг вышел Сяолун. Большой толстый китаец в белом халате казался здесь хирургом, а не гангстером. Увидев меня, он тоже опешил. А затем развел руками, словно извиняясь, и бочком-бочком проскочил мимо.
Палата дяди оказалась такой же маленькой, как и его спальня.
И лежал он в той же позе на спине, с уплывшими к ушам щеками и заострившимся лицом. Рядом светились медицинские приборы и поблескивали шнуры капельниц.
– Дядя Джо, ты слышишь меня? – спросил я.
– Заходи, Марти, – раздался скрипучий голос. – Прости, что вырвал тебя, хотел попрощаться на всякий случай.
– Что с тобой, дядя? Что говорят врачи?
– Инфаркт. Переутомился я с тобой, Марти.
– Да я вообще не понимаю, как ты все это вытерпел…
– Но я не жалею, – заскрипел Джо.
– Это было отличное время, Марти.
– Да, – сказал я искренне. – До сих пор не могу осмыслить.
– Я тебя позвал, чтобы сказать: прости меня, Марти. Я много сделал неправильного и виноват перед тобой.
– Ты передо мной виноват?! – изумился я. – В чем же, господи?!
– Во многом, Марти. Я действительно слишком нагружал твоего отца. Я правда завещал все состояние Красному Кресту и не изменю своего решения.
– Я поддерживаю это, – сказал я.
