Но Хабиб успел урвать один стул рядом с собой и возмущенно шикал на всех пытающихся на нём устроиться – сторожил для меня. Было смешно и неожиданно дико приятно. Конечно, я осознавала, что его главной мотивацией оказывать мне внимание была маячащая перед носом перспектива проиграть машину. Но всё равно есть что-то невыразимо волнительное в таком агрессивном проявлении к тебе мужского интереса.
Вот только рассиживаться мне было некогда. Приготовить завтрак на двенадцать человек – та еще задача. Ира сначала было бросилась помогать мне и нарезала простой салат.
Но, когда относила его на стол, зацепилась языком с Ренатом, присела на минутку поболтать и так рядом с ним и осталась. Больше желающих помочь не было.
Не то, чтобы меня это угнетало. На кухне и в роли хозяйки, принимающей и обслуживающей толпу гостей, я чувствовала себя комфортно – сказывалось традиционное воспитание. И пусть у нас всегда в доме были помощницы по хозяйству, мать все равно рьяно следила затем, чтобы мы с сестрой все умели по дому и будущему мужу не было за нас стыдно.
Так что мне было не сложно напечь гору этих несчастных сырных рулетов и бесконечно ставить турку с новой порцией кофе на плиту. Я даже находила в этом определенное удовольствие.
Вот только остающийся пустым стул рядом с Сатоевым невольно притягивал взгляд и вызывал внутри глухое щекочущее раздражение…Могла бы уже сидеть с ним…
Хабиб выглядел все мрачнее с каждым новым моим подходом к столу. Черные бездонные глаза щурились, сверля исподлобья, ноздри едва заметно раздувались.
Он внимательно следил затем, как я приближаюсь с блюдом или туркой, как ставлю их на стол, как двигаются при этом мои руки, ловил мой взгляд словно в сети, заставляя невольно смущаться и поглядывать на остальных – слишком уж этом все было демонстративно. И потом, когда я уходила, прожигал мне спину недовольным взором так, что между лопаток ощутимо пекло. Меня нервировала и одновременно пьянили эти секунды.
А на четвертый раз Сатоев просто перехватил мою руку, когда я проходила мимо, и бесцеремонно дернул на себя.
– Садис, – шикнул грозно, и я буквально плюхнулась на стул рядом.
– Эй, не командуй! – тихо возмутилась.
– Ешь давай, – Хабиб пропустил мою реплику мимо ушей и, криво улыбнувшись, пододвинул ко мне тарелку с рулетом, – Салат положить, Мадинка?
Я враждебно уставилась на него, так выражая свое недовольство, но Сатоев только продолжал улыбаться. Сдалась, тяжело вздохнув.
