Вот какое всё-таки хамло! Мог бы сделать вид, что не заметил!!!
Гневно покосилась на Сатоева и сконфуженно вернула взгляд обратно на дорогу, потому что сил пялиться на его самодовольную ухмылку и задорно поблескивающий один приоткрытый глаз просто не было.
– Нет, спасибо, предпочитаю остаться в неведении, – кашлянув, ответила я, теперь упорно не смотря на Хабиба.
В принципе, мне это было и не нужно – буравящий правую сторону моего лица, слегка насмешливый взор я итак отлично ощущала.
И вдруг захотелось улыбаться.
Как дурочке. Так сильно, что я ценой неимоверных усилий удерживала расползающиеся губы вместе. Ведь этот его взгляд…
Воздух в салоне вновь стал уплотняться, пропитываясь живым интересом и легким, едва уловимым флером сексуального подтекста. Этот подтекст был в каждом движении, каждом вдохе. Нагревал кожу, делая болезненно чувствительной, щекотал нервы. Сразу стало будто жарче, и моя рука машинально потянулась пошире распахнуть пуховик. Заерзала на сидении, боковым зрением наблюдая, как Хабиб поднимает спинку пассажирского кресла, как сладко потягивается, задевая меня локтем.
– Не устала? – нейтральный вопрос, заданный ровным голосом.
Похоже, тему ширинки Сатоев благоразумно решил не продолжать. Я всё-таки улыбнулась, чувствуя, как градус настроения ползет вверх, как и симпатия к этому человеку. Умение вовремя остановиться и перестать пошлить – это всегда отлично. Косулин вот им вообще не обладал. Поэтому я невольно подмечала такие моменты, точно зная, как плохо, когда наоборот.
– Да нет, ты и двух часов не проспал.
– Ну, все равно, дорога сложная, – рассеянно ответил Хабиб, разминая шею. Покосился на приборную панель, потом провел пальцем по навигатору, просматривая трассу вперёд.
– Давай-ка на заправку ближайшую заедем, Мадин. Кофе попьем, тебя подменю, да?
– Да, давай, – снова улыбнулась, потому что передать управление Сатоеву была только рада.
Более-менее приличная заправка попалась нам только через полчаса, когда на улице уже потихоньку начало смеркаться.
Снег всё так же валил с неба крупными белыми хлопьями. Но ветер стих, и они падали на землю медленно и лениво, почти не кружа и покрывая все вокруг тонким пуховым кружевом, так быстро превращающимся на трассе в серую чавкающую грязь.
Чем ближе мы подъезжали к курорту, тем становилось теплее. Сейчас температура противно колебалась вокруг нуля, то подаваясь в небольшой плюс, то опять уходя в минус – самое мерзкое, что вообще может быть для дороги.
