С таким видом, будто мы расстались только пару минут назад, – Думал, катаешься…
Я только шире открыла рот и хлопнула ресницами. Что?
Хабиб тем временем попрыгал пару раз на месте, приводя занемевшие мышцы в порядок, и зачем-то полез на заднее сидение. Когда через секунду я увидела зачем, моя челюсть отвисла окончательно.
В руках у Сатоева оказался огромный букет белоснежных, чуть зеленоватых ближе к стеблю, крупных роз. Я завороженно уставилась на цветы, которые подплывали ко мне все ближе, и не находила в себе сил поднять глаза и взглянуть Хабибу в лицо.
Мне это снится, наверно…
Задумчиво покосилась на огромную кружку кофе у себя в руках.
Точно, пе –ре -доз.
И сердце так истерично бьется где-то в горле, будто я и правда ведро кофеина в себя влила.
– Не рада чИто ли, Мадин? – Хабиб подошел вплотную, упершись ногами в мое кресло.
Мягкая усмешка в его голосе была теплее, чем чертов плед, в который я завернулась. Я шмыгнула носом, продолжая упорно смотреть только на цветы, оказавшиеся так близко передо мной.
Тут же терпкий мужской запах, смешанный с тонким розовым ароматом, пробрался в легкие, будоража еще сильней.
Так. Не дышать.
– Забыл что-то? – я наконец подняла на Хабиба глаза.
Буквально впилась в него взглядом, жадно поглощая образ. Хотелось кинуться обнять и…придушить. Ну, хотя бы попробовать.
Слишком противоречивые, разрывающие эмоции – поэтому я впала в ступор и просто сидела.
– К тЭбе я, – Хабиб слегка нахмурился и чуть не тыкнул в меня букетом, резко его приблизив к самому моему носу.
Я отшатнулась и аккуратно отодвинула цветы от лица.
– Зачем?
– Так, я чИто-то не понял, – буркнул Хабиб, грозно сдвигая две брови в одну сплошную, – БЭри!
И розы все-таки врезались в мой нос. Я раздраженно фыркнула и вырвала несчастные цветы из его руки. Небрежно кинула их на журнальный столик, замечая, каким тяжелым взглядом проводил этот эмоциональный жест Сатоев.
– Взяла, – я сложила руки на груди и упрямо задрала подбородок. Немного подумала и холодно добавила, – Спасибо.
Хабиб цокнул, выражая свое неодобрение, покачал головой и снова заулыбался.
– Ну и как тЭбе дарить, жЭнщина, нЭ умеешь принимать.
– От чужих мужиков, конечно, не умею, – возмутилась я.
– Это кАгда я чужой стал? – снова тут же нахмурился Хабиб.
– Когда на сватовство уехал.
– Но вЭдь приехал!
Мне стало смешно. Смешно и горько.
