Свою долю акций, оставшихся после отца, ему отписала, вот и разрешил… – фыркнула я, – Ну, и пришла ему сказала, что всё у нас с Косулиным уже было, так что как чистую и непорочную он меня теперь никому не подсунет…
Хабиб пробормотал что-то недовольно себе под нос, но вслух осуждать не стал, за что я ему была благодарна. Я прекрасно понимала, что для него это было неприемлемое поведение молодой девушки традиционного воспитания. Но и смысла скрывать не было никакого. Да и кто он мне?"
"Замолчали, уставившись в побеленный потолок.
Каждый задумался о чем-то своем.
– А ты почему так долго не женился? – через пару минут вяло поинтересовалась я, – Или это твой второй брак?
– НЭ –э-э… – протянул Хабиб, закидывая руку мне за голову и притягивая поплотнее к себе, – Пэрвый… Да, хрЭн его знает, Мадин. НавЭрно просто было лЭнь.
– И сейчас лень? – я покосилась на него, улыбаясь.
– Ага, – фыркнул Хабиб, устраивая меня у себя на груди.
Выйдя из ванной, я обнаружила, что Хабиба в комнате уже не было. Я задремала, и мыться он ходил первым.
Когда проснулась от шума на первом этаже, производимого вернувшимися со склона ребятами, Хабиб уже выходил из душа. Криво усмехнулся, следя своими черными жгучими глазами за тем, как я потягиваюсь и пальцами пытаюсь расчесать в хлам спутавшиеся волосы, и с легким сожалением произнес.
– Вниз идти надА, у мЭня там мясо стоит…
– Точно надо? – я сладко зевнула, прикрывая рот рукой.
– НовИй год же, Мадинка! – хмыкнул Хабиб и кинул в меня полотенцем, которым до этого оборачивал бедра, – Давай, тоже в душ иди и спускайся.
Мой взгляд мгновенно прикипел к сверкнувшей каменной заднице и не отлипал оттуда, пока черные плавательные шорты не закрыли весь обзор. Подняла затуманенные глаза на его лицо и слегка смутилась от вида понимающей снисходительной улыбки.
– Молчи! – шикнула на лыбящегося Хабиба, вставая с матраса и комкая влажное полотенце в руках.
– И нЭ думал комментировать, – фыркнул Сатоев, вскидывая руки кверху, будто сдавался.
– Это правильно! – я ткнула его пальцем в грудь, проходя мимо.
За что была поймана в охапку и небрежно поцелована. Еле вывернулась, смеясь.
***
Вечерний сумрак погрузил пустую, пропитанную нами комнатку в душный полумрак. Я, запнувшись о матрас, прошлепала босыми, мокрыми после душа, пятками к окну и открыла его нараспашку, выглянув на улицу.
Во внутреннем дворике у кованого мангала собралась небольшая, преимущественно мужская компания, центральное место в которой ожидаемо занял Сатоев.
