Меня очень беспокоило, что ему придется вернуться домой, к той ужасной ситуации с его матерью. Конечно, его стычки с Рэнди были отнюдь не менее ужасны, но здесь, по крайней мере, я всегда могла поддержать его. Ему действительно очень не повезло, что его родители расстались, – с какой стороны ни посмотри.
И ведь он только-только начал раскрываться передо мной. Я была уверена, если бы он остался, мы стали бы очень близки. Я пыталась убедить себя в том, что на самом деле все, что ни делается – к лучшему, ведь ему все равно пришлось бы уехать летом, после окончания школы.
Но все мои самоувещевания не помогли – боль в груди становилась все сильнее.
Я отчаянно завидовала – и ничего не могла с этим поделать – всем девчонкам, которые получили шанс иметь с ним физическую близость. И, несмотря на то, что наше общение с ним было совсем иного уровня, более высокими и глубокими, я все же тосковала по тому, чего была лишена и чего так отчаянно жаждала.
Вскоре ко мне зашла мама, чтобы посмотреть, как у меня дела и заодно сообщить, что Элек завтра уезжает.
– Кажется, вы стали гораздо лучше ладить друг с другом. Досадно, что ему приходится уезжать сейчас и только из-за того, что его мама вернулась домой. Он вполне мог бы остаться у нас до конца учебного года.
Поскольку мама ничего не знала об истинной причине, по которой Пилар вернулась домой, я только кивала головой в ответ на ее слова. При этом я очень старалась скрыть от нее, что горько плакала перед ее приходом. Она поцеловала меня, пожелала спокойной ночи, и я осталась одна.
Я сидела на кровати, сжимала в руках игрушечную собачку Снупи, с которой не расставалась с трех лет, плакала и думала, что именно так и проведу всю эту ночь.
* * *Кто-то осторожно, едва слышно, постучал в дверь моей спальни. Вспоминая, что потом произошло, можно сказать, что этот осторожный стук никак не предвещал того, что за ним последовало.
Элек стоял на пороге, его грудь высоко вздымалась и опускалась в такт тяжелому дыханию.
– Что случилось? Ты в порядке? – спросила я.
Он стоял несколько секунд, глядя на меня в упор с таким выражением, словно сам не понимал, как очутился возле моей двери.
– Нет.
– Что произошло?
В его глазах горел безумный голод.
– К черту завтра.
Прежде чем я поняла, что происходит, он обхватил горячими ладонями мое лицо, притянул к себе и впился губами в мои губы. Низкий вибрирующий стон вырвался из самой глубины его глотки, и я вобрала его в себя вместе со вздохом.
