Перемирие продлилось два года, прежде чем правая рука Терехова — выживший из ума старик Халид — его нарушил. К тому времени, Викензо уже твердо стоял на ногах и решил проблему, заключив новый альянс. Он мог гордиться собой, потому что, вопреки словам отца, не похерил его империю, а сделал ещё более влиятельной.
К сожалению, занятый делами, он упустил из виду нечто гораздо более важное — свою семью. Марию. Упустил тот момент, когда Тео потерял ориентир, превратившись во второго Марко. Не заметил, что его жена сходит с ума.
В ее смерти он мог винить только себя. Заметь и вовремя окажи он помощь Марии, она бы осталась жива. Только Вивиана смогла вырасти тем же светлым ангелом, каким родилась, но, в этом не было его заслуги. Только ее собственная. Сестра — единственное, что он смог сохранить. В ком мог быть полностью уверен. Печально было сознавать это, но, несмотря на всю любовь к брату, Викензо не мог полностью доверять Тео. А Мария… Она оставила черную дыру в том месте, где билось его сердце.
В тот день, когда они с Бьянкой поженились, он дал себе слово, что на этот раз все будет иначе. Впервые приведя ее в спальню, которую делил с Марией, в ту самую комнату, в которой она умерла и из которой он не мог переехать, чтобы не выказать малодушия, Викензо почувствовал, что его жена находится на своем месте. Передумал. Захотел, чтобы она осталась. Бьянка не очерняла память о Марии своим присутствием. Наоборот, облегчала болезненные воспоминания о ее смерти. Даже в эту минуту, зная, что она спит на его кровати, он чувствовал удовлетворение и спокойствие.
Не спешил покинуть комнату побыстрее, как обычно. Ранее, Викензо собирался спустить пар в тренажерном зале, но переодевшись, вместо того, что направиться к двери, пошел в сторону кровати. Она притягивала его, словно магнитом."
"Бьянка спала поверх одеяла, в своей нелепой свободной одежде. Ее юбка немного задралась, показывая тонкую лодыжку и маленькую ступню. Идеальную белую ножку с розовыми пальчиками и короткими ноготками без лака.
Он едва удержался от желания протянуть руку и погладить ее. Пройтись лаской по чувствительному изгибу стопы, пощекотать крохотные пальчики.
«Каким нужно быть жалким, чтобы возбудиться от вида ноги!?» — злясь на самого себя, думал он, стоя перед ней не в силах оторвать взгляд.
Спящей, Бьянка казалась совершенством. Челка падала на лоб так, словно ее специально укладывали для лучшего вида. Полные губки чуть приоткрыты, на щеках румянец.
