Он замолчал, уткнувшись в ее шею и часто дыша. Дыхание Бьянки было столь же быстрым, а в животе, несмотря на смущение, закручивался тугой узел вожделения, которое было ей уже знакомо. Она хотела, чтобы он что-нибудь сделал. Поцеловал ее или больше. Может, она снова позволила бы ему ласкать свою грудь. Но не ниже! То, что он описывал, было очень-очень неприлично. Девушка умерла бы, попытайся он прикоснуться своим ртом к ее… киске. Даже думать об этом было непристойно.
— Я без ума от тебя, Бьянка, — прохрипел в ее шею Викензо.
— Ты буквально сделала меня безумцем, который не может думать ни о чем, кроме как о своей жене, которая презирает и боится его. И знаешь, каким бы плохим ты меня себе не представляла, на деле, я во сто крат хуже. Но, даже являясь тем, кто я есть, даже находясь на грани, я никогда не воспользовался бы тобой таким образом снова, малышка. Да, я жажду тебя, но еще больше, чем просто трахнуть тебя, я хочу, чтобы ты тоже этого хотела. Я не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Никогда.
— Я знаю, — прошептала она.
Она и не думала, что он чувствует все таким образом. Разве это вообще возможно? Так сильно желать другого человека. Ей казалось, что он хочет ее просто потому, что она не сдается, как другие, но то, что он имел в виду сегодня…
Это было нечто совершенно другое. Что-то… особенное.
Бьянка видела, что он говорит правду. Глаза Викензо отражали все его чувства и она с удивлением поняла, что эти чувства находят в ней живой отклик.
— Ты не причинишь мне боль? — решившись, спросила девушка, накрывая его руку на своем лице дрожащей ладонью.
— Нет, — прохрипел он. — Я не причиню тебе боль. Никогда.
— Хорошо, — прошептала она, приподнимаясь, чтобы накрыть его рот своими, неуверенно подрагивающими, губами.
Он ответил, пылко впиваясь в ее рот, но отстранился прежде, чем поцелуй стал глубже.
— Не сегодня, дорогая, — мягко сказал муж, укладывая ее на спину и укрывая сползшим одеялом.
— Но…
— Спи, Бьянка."
"Она почувствовала легкое прикосновение его губ к щеке, а потом, Викензо выключил лампу и ушел в душ.
Бьянка впервые пожалела, что не может поступить так же, потому что огонь в ее животе пылал ярче, чем когда-либо, принося нестерпимую боль и дискомфорт.
* * *Утром Бьянка проснулась от игривых поцелуев и покусываний в шею.
— Уйди, — простонала она, переворачиваясь на другой бок.
Викензо вставал очень рано и она знала, что у нее в запасе еще несколько часов сна.
— Уже девять, Бьянка, — раздался его голос у уха. — Просыпайся.
