Может, не реши Настя подработать, ситуация повернулась бы иначе, но дочь Володи и Люси находилась далеко и никак не могла повлиять на стремительно разворачивающиеся события.
Клава замолчала, потом тихо продолжила:
– Я-то ведь ничего не знала. Думала, Сергей меня любит, иначе зачем замуж зовет? Да и о родителях он ничего не рассказывал, обронил вскользь, что живет с отцом и матерью, и все…
Чем больше я слушала рассказ Клавы, тем менее симпатичным казался мне Якунин-младший.
Невеста не расспрашивала жениха о его родителях.
Сама она имела дома крепко зашибающего отца и охотно прикладывающуюся к бутылке мать, потому и решила, что Сережа тоже из семьи алкоголиков.
Но потом, оказавшись уже законной женой в квартире мужа, она просто обалдела. Такой красоты Клава до сих пор не видывала. Повсюду картины в бронзовых рамах, хрусталь, ковры. Бедная девушка боялась мыться в ванной и ходить в туалет, настолько белоснежным был там кафель, а унитаз походил на незабудку, весь нежно-голубой. Впрочем, в комнате Сергея было очень просто: старенькая софа, поцарапанный гардероб и пара продавленных кресел.
Ни ковров, ни хрустальных люстр.
Поймав удивленный взгляд Клавы, Сергей объяснил:
– Мне от родителей ничего не надо, сам пробьюсь.
Но Клаве Леонардо и Марфа показались милыми. Они вежливо раскланивались при встрече с невесткой. Девушка вначале хотела им угодить: почистить картошку, постирать бельишко. На следующий день после появления в доме Якуниных она взяла пылесос и принялась за уборку, но была остановлена Марфой:
– Спасибо, деточка, но к нам в час дня приходит домработница, это ее обязанность.
Ни в какие дружеские отношения свекор и свекровь с невесткой вступать не собирались. Бесхитростные рассказы Клавы о рабочем дне на хлебозаводе воспринимались ими молча, но Сергей постоянно провоцировал жену на подобные беседы. В особенности охотно он это делал, когда у старших Якуниных собирались гости. Сергей выводил Клаву в гостиную, усаживал за длинный стол, дожидался, пока публика перестанет обсуждать импрессионистов, и громко спрашивал:
– Слышь, Клавк, а че на месткоме решили? Ждать нам шесть соток под картошку?
Наивная жена мигом покупалась и отвечала:
– Да не, оне Маньке участок дали из цеха булок.
– Говнюки!
– Сволочи, – соглашалась Клава, – я ведь пашу, как зверь, у печки, а земля другой досталась.
Как правило, после подобного диалога гости начинали озираться, а Марфа быстро начинала предлагать:
– Пирожки берите, наша Лена мастерица.
