Очнулся Гольдин в реанимации, через некоторое время он стал требовать в палату жену, и тогда доктор, трусливо отводя взгляд, рассказал ему правду: у Риммы сломан позвоночник, ей придется провести оставшуюся жизнь в инвалидной коляске, а мальчик погиб на месте. У самого же лихого водителя не было никаких серьезных травм, кроме сотрясения мозга и двух поломанных ребер. Теперь Борису Иммануиловичу предстояло всегда жить с ощущением вины. Каждый взгляд на жену, сидевшую в каталке, вызывал у него приступ отчаяния. Пить он бросил, ни разу после того памятного дня не поднес ко рту ничего крепче кефира.
Только сына было не вернуть и возвратить здоровье Римме Борис Иммануилович со всеми своими миллионами не мог.
Вот тогда Гольдину пришла в голову идея приобрести для жены НИИ и открыть в нем музей. Ему хотелось, чтобы Римма ощущала себя полноценным человеком. Кстати говоря, в НИИ приоритетными были исследования, посвященные влиянию ядов растительного происхождения на паралич. Борис Иммануилович не терял надежды поставить Римму на ноги, в прямом смысле этого слова, и щедро выделял средства на научную работу.
– Более того, – хорошо модулированным голосом преподавателя, приученного читать лекции, говорила Эра Вадимовна, – наши сотрудники ездят в экспедиции по всему миру, музей постоянно пополняется новыми экспонатами. Борис Иммануилович удивительный человек, а перед Риммой я просто преклоняюсь. За все время, что мы знакомы, я ни разу не услышала от нее жалобы или малейшего намека на свою участь. Она всегда бодра, полна оптимизма.
Ее здесь все обожают. Вовсе не потому, что она жена основного спонсора, вернее, единоличного хозяина НИИ, а за доброту, участливость, стойкость. Римма – пример для многих из нас, здоровых и ходячих.
Эра Вадимовна замолчала, потом взяла сигареты и поинтересовалась:
– Вас дым не раздражает?
Я вытащила «Голуаз».
– Составлю, если не возражаете, вам компанию. Скажите, Эра Вадимовна, вы всех сотрудников знаете?
– Конечно, – улыбнулась дама.
– В вашем музее работает женщина, такая коренастая, хотя рост дамы не является основной приметой.
Можно надеть обувь с каблуками или, наоборот, без оных. Носит она в последние дни светлый брючный льняной костюм. Волосы у нее темно-каштановые, стрижка под пажа, сама в очках с затемненными стеклами, яркий макияж, кроваво-красная помада…
Эра Вадимовна выпятила нижнюю губу.
– Вроде у нас похожих нет. В музее точно. Может, в НИИ новенькую взяли. Темно-каштановые волосы, очки… Не припомню.
