Уж будьте уверены, выполнила бы приказ с аптекарской точностью. Я очень ответственный человек.
– Мать, – крикнул из сада Кеша, – погаси свечи и открой все окна.
Я задула фитили в гостиной, потом сбегала в свою и Машину спальни, вовремя вспомнила, что наверху горит еще с десяток, и полезла на второй этаж.
В доме стояла тишина, все население высыпало в сад утешать Ольгу, только из столовой доносилось счастливое чавканье. Кто-то из собак, скорей всего высокий Банди, воспользовавшись темнотой и отсутствием хозяев, подъедал забытое на столе мороженое.
Я хотела крикнуть: «Это что за безобразие, ну-ка отойдите от еды».
Но потом подумала и промолчала. Пусть хоть у Бандюши будет праздник!
Кое-как я влезла наверх, затушила свечи и, распахнув окно, крикнула:
– Полный порядок.
– Сбрось мне рубашку, – попросил Кеша, – что-то сыро становится.
– Где она висит?
– На спинке стула.
– Не вижу.
– Ладно, сейчас сам приду, – покорно ответил Аркадий.
Через секунду на лестнице послышались голоса, раздраженный Зайкин и тихий Аркашкин:
– Ни о чем ее попросить нельзя.
– Ладно тебе, ей и впрямь в темноте ничего не видно.
– Она меня не любит.
– Не говори ерунды.
– Ты тоже хорош! Меня тут все терпеть не могут!
– Просто сегодня очень душно, вот ляжешь спать и к утру все забудешь! Мы тебя обожаем, – засюсюкал Кеша, пытаясь залить пламя Зайкиного гнева.
– А свечи? – продолжала сердиться Ольга.
– Ну забыла она, со всяким случиться может.
– А губы, – не успокаивалась Зая, – зачем Даша сказала, что они отвалятся, так оно и случилось!
– Ой, – крикнула я, – ну прости, я пошутила неудачно! Неужели и правда отклеились в эфире?
– Нет, слава богу, – простонала Ольга, – до него мне гример целый час потом пыталась нормальный рот сделать, пока кто-то не предложил «Фейри» помыть.
– Помогло?
– Ага, краска сошла, кожа тоже, теперь очень больно, – жалобным голосом протянула Ольга, поднимаясь по лестнице.
Ступеньки скрипели, следом за женой шел Аркашка.
Полная раскаяния, я бросилась им навстречу:
– Зайчоночек, но ведь я не хотела, думала, как лучше!
– Я и не сержусь, – простонала Ольга, – просто обидно, я люблю тебя, а ты меня нет.
– Мусик, – подала голос Манюня, – вернись на второй этаж, ступеньки не выдержат троих.
– Вовсе мы не такие жирные, – отмахнулась я.
– Муся, шагай назад, а то…"
"Она не успела договорить. Раздался треск, вопли, перила выскользнули из моих пальцев, вслед за ними пропала и опора под ногами.
