Конечно, Леонардо был прав, куда деваться с кипой запрещенных в России долларов? Но Володя работал как зверь, чтобы получить эти деньги. Вставал в шесть утра к мольберту, а отходил от него ночью. Не денег жалко, а мужа, погибшего из-за них.
– Слушай сюда, – встряхнул Люсю Леонардо, – я понимаю, что виноват, и постараюсь исправить положение. Ты каждый месяц будешь получать от меня триста рублей.
– Зачем? – отшатнулась Люся.
– На еду и одежду, – рявкнул Леонардо, – считай, что я отдаю долг, ну те самые сожженные денежки, ясно?
– Не надо, – попыталась сопротивляться Люся, – мы и так проживем.
– Молчать! – заорал приятель и треснул кулаком по скамейке.
Раздался противный скрип, от лавочки отлетела деревяшка.
– Имей в виду, – неожиданно тихо произнес Леонардо, – приди мне в голову идиотская затея связаться с американцами, окажись я в тюрьме, а потом в могиле, Володя никогда бы не бросил Марфу и Сережу…
– Вот какие благородные люди встречались в нашем поколении, – завершила рассказ Люся, – до самой своей кончины первого числа каждого месяца Леонардо вручал мне конверт.
Это его заслуга, что Настя ни в чем не нуждалась!
Я быстро произвела в уме нехитрые расчеты. Сумма, лежавшая в тайнике, по словам Люси, приближалась к пятистам тысячам долларов. Только что она, правда, говорила, что не знает, сколько денег было в сумке, но раньше сообщила, что Володя хотел набрать полмиллиона и начать дело с разводом.
Поскольку Люся и Володя перестали быть официально супругами, я могу предположить, что в тайнике набралось необходимое количество звонкой монеты.
Ну а теперь все просто: насколько я помню, на черном рынке за один доллар давали четыре рубля. Три советские сотни – это, грубо говоря, семьдесят пять долларов, ну чуть больше. В году двенадцать месяцев, следовательно, Леонардо выплачивал Люсе девятьсот баксов. А теперь поделим пол-лимона на эту сумму и получим… более пятисот лет. То есть, чтобы полностью выплатить долг за сожженные купюры, Леонардо бы понадобилось почти шесть столетий.
И Люся еще его нахваливает за честность!
– Кто такая Клара? – вернулась я к действительности.
– Клара? – недоуменно вскинула вверх брови Люся.
– Ну да, вы же сказали в начале разговора: «Я спасла жизнь Кларе».
– Ах вот о чем речь! – засмеялась Люся. – Клара!
– Да, пожалуйста, дайте мне ее адрес, собственно говоря, я за ним и пришла!
– Мама, – раздался звонкий голос, – с кем ты разговариваешь?
В комнату легким шагом вошла худенькая блондиночка в джинсах.
